Бостон, Провинция Массачусеттс Бэй, 26 Августа, 1765 5 страница

Уже будучи начеку, он обошел с задней стороны лавку Генри и поднялся по деревянной лестнице к своей двери. Как только он потянулся к дверной ручке, то услышал шаги на лестнице позади себя. Взглянув вниз, он увидел крупного малого, который пробирался к нему вверх по ступенькам. Он был темноволос, молод, и когда он взглянул наверх и пересекся взглядом с Итаном, то угрожающе ухмыльнулся. Неудивительно, что Питч рычал.

Итан быстро нырнул в комнату и запер за собой дверь. Он только начал соображать какое бы заклинание ему использовать для того здоровяка, когда почувствовал, как чья-то сильная рука схватила его за плечо и развернула Итана вокруг собственной оси. Итан обнаружил, что стоит лицом к лицу или, скорее, лицом к груди еще с одним крепышом, у которого были длинные желтые патлы и лошадиное лицо. Две другие пары рук схватили его за руки, вытянув их в ширину.

— Заберите у него нож, — раздался спокойный командный женский голос позади желтоволосого.

Мужчина, стоявший перед ним, выдернул клинок Итана из ножен на поясе. Двое других отпустили его, но прежде чем Итан успел пошевелиться, Желтоволосый ударил его будто кувалдой под дых, от чего Итан сложился пополам и начал хватать ртом воздух. Один из тех двух повалил его на пол оглушительным ударом, нанеся его в скулу.

Прежде чем он смог ясно рассмотреть или хотя бы вспомнить, как вообще дышать, пара рук подняли его на ноги. Кто-то двинул ему в живот второй раз, а затем принялись за его лицо. Удар в челюсть, другой в глаз, третий в скулу. Итан почувствовал, как у него подогнулись колени, почувствовал, как кровь начала сочиться у него изо рта и пореза, который жег огнем под правым глазом. Итану очень хотелось колдонуть, но он не был уверен, что сможет вывести из строя больше чем одного человека за раз. И прежде, чем он успел подумать о самом заклинании, удар кулаком в живот заставил его напрячься, хотя он кое-как сдержался, чтобы его не вырвало. Они выпрямили его, и Итан напрягся, ожидая нового удара.

— Довольно.

Одно слово и нападавшие тут же остановились. Требование исходило со стороны кровати Итана, как и приказ о его ноже. Ему не нужно было смотреть на Сефиру Прайс, чтобы узнать её голос, но он предпочел смотреть ей в глаза.

Руки, держащие Итана, тут же отпустили его и у него подкосились ноги. Он уж было ожидал, что сейчас рухнет на пол, но кто-то подставил ему стул. Он плюхнулся на него.

Он услышал, как отворилась дверь у него за спиной.

— Кто-нибудь впустите же его, — сказал голос, в котором одновременно слышалась и скука и веселость. — Гордон будет разочарован, что пропустил самое интересное, Итан. Не нужно было тебе дверь запирать.

Итан заставил себя открыть глаза, а затем сосредоточился на лице, которое расплывалось у него перед глазами.

Когда ему наконец удалось сфокусировать глаза, он еще раз припомнил, как опасно иметь дела с Сефирой Прайс. Всё в этой женщине было соблазнительно. Для женщины голос у неё был низковат, с небольшой хрипотцой, поэтому любое слово, которое она произносила, звучало как мурлыканье. Лежа на его постели, с ниспадающими черными блестящими локонами по её плечам, она выглядела как некое гибкое, неземное разумное существо родившееся в дебрях Северной Америки. Её овальное лицо заостряется резко очерченным подбородком, но в остальном черты её лица женственны и мягки. Скулы у неё были высокими, но щеки не потеряли девичьей округлости, что придавало её лицу приятное выражение, которое некоторые могли счесть дружелюбным. У этой женщины были большие, яркие голубые глаза, должно быть такие же глаза могли быть у какого-нибудь милого ребенка. Они могли светиться невинностью, даже добротой. Только Богу ведомо, какими они могли быть манящими, суля блаженство, так нарочито нагло. Но чаще всего, они были жесткими, непроницаемыми и настороженными, как сейчас. Они были всегда в движении, пробегающие по лицам, оценивающие своё окружение, готовясь всё время к бою, даже, если она мурлыкала и очаровывала, ведя продолжительные переговоры.



У неё был прелестный точеный носик, в меру вздернутый и такой идеальный, что казалось, будто он был именно таким со дня её рождения. Все кто провел жизнь, работая на суровых улицах Бостона, среди толп людей, не могли избежать появления шрамов, и Сефира не стала исключением: несколько маленьких шрамчиков виднелись на её щеках, лбу, висках, и один длинный пересекал её гладкий подбородок.

Но те, чья работа находила их на улицах Бостона, как правило, хоть раз, но разбивали себе носы. Но не Сефира. На самом деле, это было тем общим, что могло быть между ней и Итаном. По крайней мере, на данный момент. Кто знал, что принесет сия встреча?

От неё всегда исходил тонкий аромат сирени и драгоценностей, эта женщина напяливала на себя больше, чем сам принц-консорт: сверкающие драгоценными камнями серьги, золотые и серебряные кольца, нанизанные на её пальчики, и огромное количество браслетов. Единственная уступка, которую она делал в своей профессии - это платье. Она носила брюки, блузки, жилетки, как и все, кто работал в переулках, хотя горловина у её блузы была декольтирована, в отличие от мужской, и ее жилет был затянут чуть туже. Подобное одеяние эффектно отвлекало даже самого дисциплинированного мужчину. Сегодня Итан был избит, и он не мог быть уверен, что Сефира не намерена убить его в следующие секунду. Тем не менее, он не мог отвести взгляд от покатой округлости её груди, когда она вот так лежала, раскинувшись перед ним на его кровати.

Заметив это, она улыбнулась и села.

— Ты по мне скучал, — сказала она, будто они были старинными друзьями.

— Нет, — ответил ей Итан. — Не могу сказать, что скучал.

В ответ она надула губки, встала и принялась бродить по комнате. В её грациозных движениях была какая-то напряженность - и вновь Итан усмотрел в том, как она ходила по его полу нечто животное.

Ростом она была с Итана, и хотя на первый взгляд, казалось, что она стройна и прекрасна, но внешний вид был обманчив, и не имел никакого отношения к сущности этой женщины. Он уже однажды видел её в бою, и её клинок щекотал его. Она была также сильна, быстра и находчива, как любой другой мужчина, с кем Итану приходилось драться. Но её пол - вот что было главным оружием. Её волосы, тело, глаза - она была обворожительной. Итан не мог не смотреть на нее, когда она подошла, и он заметил, что и её люди, так же не могут отвести от неё глаз.

И все же, при всей ее чувственной красоте, она еле сдерживала свое стремление к жестокости. Иногда её жажда к насилию бросалась в глаза, она сама не брезговала испачкать свои ручки. Иногда, всю работу за неё делали её ребята, которые повсюду таскались за нею, как сейчас, когда один из избивших Итана бандюганов всё еще нависал над ним, готовый ударить в любой момент. Итан как-то наблюдал такую картину, как какого-нибудь бедалагу отмутузили в кабаке только за то, что это дуралей не узнал её и заказал эль, не дождавшись пока не обслужат Сефиру.

Несмотря на свои таланты управляться с клинком и гнестрельным оружием, несмотря на ее репутацию беспощадной и жестокой женщины, смертоносной, как ураган, которая всегда её окружала - а может благодаря всему вместе - Сефира была известной личностью в городе и пользовалась уважением. Вместо того чтобы прятаться в тени других воров и бандитов, она ходила по улицам словно была особой королевских кровей. Она говорила с уверенностью человека, который знал, вне всякого сомнения, что она хозяйка собственной судьбы и судьбы всех, кого она встречала на своем пути. Она была на несколько лет моложе Итана, но вела себя так, будто была умудренной опытом, считая себя прожженным мудрецом, во всяком случае, ей так казалось. Итан считал её Сефиру не более чем возвеличенной разбойницей, довольно известной, чтобы быть уверенной в себе, но нечестивой во всех отношениях. Но он очень постарался скрыть свои истинные чувства. Потому что все в Бостоне, включая саму Сефиру, считали её почти равной или никак не меньше по значимости Томасу Хатчинсону, или даже губернатору Массачусетса, Франсису Бернару.

Она была не просто самой важной шишкой из всех охотников на воров в Бостоне, и во всех американских колониях. Она также была ответственна за многие совершенные кражи и насилие, которые делали по необходимости охотники за ворами. По крайней мере, половина драгоценных камней, ювелирных изделий и других богатств, которые она вернула за вознаграждение, первоначально были украдены её же людьми, нанятыми для этой цели. Она ничем не брезговала, одной рукой крала, а другой возвращала за вознаграждение награбленное.

Такие, как Итан, которые проживали свои жизни на улицах Бостона, видели эту женщину именно такой, какой она была на самом деле: очаровательной и умной злодейкой. Но ничего не подозревающие люди, в особенности богачи, полагали, что она была человеком, благодаря которому можно было безопасно ходить но улицам города. Вот с помощью своей репутации она-то и выстроила свою собственную империю. Ибо, если она получала выгоду от своих усилий поддержания порядка в городе и сделать так, чтобы похищенное имущество был возвращены их законному владельцу... ну, кто бы мог пожадничать и не дать женщине несколько монет?

Теперь, когда она обошла Итана, она наблюдала за ним с полуулыбкой на губах на утонченном лице. Ее взгляд холодных бледных глаз был оценивающим, как будто она взвешивала происходящее, стоит ли её парням еще поучить Итана хорошим манерам.

— Тебя нанял Берсон, — наконец, сказала она.

Итан не стал ничего отрицать. Мало, что случалось в Бостоне без её ведома; скорее всего, Сефира знала, что Берсон собирается нанять Итана, еще до того, как человек торговец ступил на порог таверны. Но Итан не видел причин, подтверждать её подозрения. Он вновь уставился на неё, боль в животе постепенно отступила, да и щека уже так не саднила.

Спустя несколько секунд, Сефира зыркнула глазами на одного из здоровяков, стоявшего позади Итана. Всего-то и требовалось, один быстрый взгляд. Тот час же за его спиной вырос патлатый Желтоволосый и схватил Итана за волосы, резко потянув его голову назад, и приставив клинок к горлу Итана, точно таким же образом, как Итан приставил свой нож к горлу Даниэля ночь тому назад.

— Я так понимаю, мисс Прайс задала те вопрос, — рыкнул Желтоволосый, дернув еще раз Итана за загривок.

— Вообще-то, нет, — сказал Итан, голос его был напряжен. — Она высказала утверждение.

Мужчина, нависавший над ним, нахмурился, затем взглянул на Прайс, по-видимому, не зная, что делать дальше.

— Отпусти его, — сказала она.

Мужчина освободил волосы Итана, а затем ударил его по голове. Итан содрогнулся.

— Вот почему, я решаю оставить тебя в живых, Итан, — говорит Сефира, смех её низкий и гортанный. Даже издеваясь над ним, голос её звучит соблазнительно. — Ну, какой же ты забавный. Я допускаю, что ты наделен кое-каким мужеством, но грань между храбростью и глупостью так хрупка.

— А я и не подозревал, что моя жизнь подчинена твоей прихоти, — сказал Итан.

В одно мгновение выражение ее лица изменилось до презрительно насмешливого.

— А ты больший дуралей, чем я думала. Жизнь каждого мужчины, женщины или будь-то ребенка в этом городе, является предметом моей прихоти.

На эту тираду Итану хотелось резко ей возразить. Безусловно, Сефира не имела в виду власть имущих, те вряд ли были в пределах её досягаемости. Но он прикусил язык. Если же она имела подобную власть, даже через людей короля, Итан не был уверен, что ему хотелось об этом знать.

— Что ж, сейчас я задаю тебе вопрос, — продолжила Сефира спустя мгновение. — Ты был нанят Абнером Берсоном по делу об убийстве своей дочери?

— Да, меня наняли, — сказал Итан. — На самом деле, это больше напоминает мне допрос, мол, а ну объясни, где же ты был прошлой ночью?

Прайс закатила глаза и кивнула одному из её головорезов позади Итана.

Итану тут же прилетел кулак в висок, и он упал на пол, опрокинув вместе с собой стул. Один из мужчин ударил его ногой в живот, другой ударил его ногой в поясницу. Его опять накрыла волна тошноты, и он еле сдержался, чтобы сдержаться и перевести дыхание.

— Поднимите его, — сказала Сефира.

Один из бандитов поставил его стул, а другие подняли его с пола и усадили обратно, никто с ним особо не церемонился. Итан опустил голову, хватая ртом воздух, упершись локтями в колени. Он чувствовал, как Прайс наблюдает за ним.

— Не вынуждай меня вновь обращаться с тобой подобным образом, — сказала она.

— Сефира, ты же знаешь, что он меня нанял, — выдавил из себя Итан. — Тебе это прекрасно известно. К чему всё это?

— А сам-то как думаешь, к чему всё это?

— Думаю, что тебе не нравится, когда богачи приходят ко мне. Ты не возражаешь, когда я работаю на таких, как Эзра Корбетт, потому что он не стоит твоего времени, но, когда кто-то вроде Берсона нанимает меня, у тебя складывается впечатление, что я краду деньги из твоего кармана.

Сефира улыбнулась, и показалось, что в комнате будто стало холоднее.

— Вот видишь? Ты можешь неплохо соображать, когда захочешь.

— Сефира, тебе не нужна эта работа. Поверь мне, тебе не захочется в этом копаться.

— Из-за того, что она была убита с помощью чар? — Итан в ответ уставился на неё. — Да, — сказала она. — И об этом мне известно.

— Ты знаешь, кто её убил?

Она покачала головой, полулежа на кровати, вновь, как некая женщина- мечта заключенного.

— Не уверена, что сказала бы тебе об этом, если б знала, но так уж вышло, что я не имею ни малейшего представления.

В эту секунду в нем что-то всколыхнулось, но он решил оставить это при себе. Позже в этот день у него еще будет время удовлетворить своё любопытство, при условии, если он, конечно, переживет эту встречу, приятную во всех отношениях.

— Я просто счастлива, что у тебя есть работенка, связанная с колдовством, — говорит она ему, — потому что до сих пор, она не стоила затраченных мной усилий. Но всё изменилось с того момента, как тебя нанял Берсон.

— Много ли ты знаешь о колдовстве, Сефира?

— Я знаю достаточно, чтобы отобрать у тебя нож, как только ты вошел в эту комнату. Тебе нужна кровь, или что-то вроде того, чтобы напасть на меня с чем-то более мощным, чем элементарное заклинание. И я знаю достаточно, чтобы не бояться элементарного заклинания. Это ведь всего лишь заклинания создания иллюзий. Они мне на самом деле не причинят вреда. — Ее улыбка на этот раз была мимолетна, хотя и не менее ледяной. — Ну, и как мои познания? Хороши?

— Достаточно, — ответил Итан. — Но ты не можешь колдовать, не так ли?

Теперь, когда от неё не последовало ответа, он совсем не испытал удивления. Однако Итан испытал глубокое облегчение, когда она Сефира покачала головой и сказала.

— Нет, не могу.

— Значит, тебе известно, точно так же как и мне, что у тебя нет никакой надежды, найти человека, убившего Дженнифер Берсон, без того, чтобы не погибнуть самой. Вот почему её отец нанял меня.

— Вполне возможно.

— Так чем же мы тут занимаемся, Сефира?

— Мы хотим убедиться, что ты всё правильно понял. Заруби себе на носу, что колдовство - это единственная причина, почему вместо меня тебя нанял Берсон. И ведьмовство одна-единственная причина, почему я позволяю тебе оставить себе эту работу. Твоё - это мир Эзры Корбетта. Абнер Берсон принадлежит мне. — Итан посмотрел на женщину еще с мгновение, потом покачал головой и издал смешок. Она резко села, выражение её лица было чертовски серьезным. — Думаешь, я шучу?

— Знаю, что не шутишь. Просто мне трудно поверить, что ты пошла на всё это, потому что переживала, что я увел у тебя из-под носа работенку, которую ты считала своей.

— Что ж, Итан, поверь. Я терпела тебя в Бостоне только потому, что есть определенная работа, за которую мне лучше не браться. Последнее, что мне нужно, это то, чтобы меня кинули несколько важных клиентов и рухнула моя репутация, и все потому, что какой-то идиот ведьмак был пойман на воровстве. В какой-то мере я нуждаюсь в тебе, поэтому я, позволяя тебе работать на моей территории. Но не стоит заблуждаться: ты работаешь в этом городе, ты живешь в этом городе и дышишь в этом городе, только потому, что я тебе позволяю.

Сефира посмотрела мимо него еще раз, что дало Итану, по крайней мере, предупреждение о том, что последует, по крайней мере, еще один удар. Не то, чтобы это помогало. Один из мужланов Прайс заграбастал стул и выдернул его из-под Итана, так что охотник на воров упал лицом на пол. Двое других подняли его и прижали его руки к бокам, и Желтоволосый продолжил избиение. На этот раз Итану показалось, что парни Сефиры развлекались вечность, прежде чем та, наконец, велела им уйти. Желтоволосый нанес Итану еще один удар напоследок, прежде чем двое других отпустили его и тот рухнул на пол.

У Итана болел каждый дюйм тела, и он чувствовал, как кровь свободно сочится из его носа, рассеченную губу, и большое количество ран на его лице, которые он даже не пытался подсчитать. Он не пытался двигаться, даже когда почувствовал, что один из мужчин начал шарить по его карманам.

— А вот и он, — сказал мужчина.

Итан услышал звон монет, и знал, что они нашли кошелек, который ему передал Берсон.

— А вот и еще.

Еще монеты, шиллинги, которые дал ему Корбетт.

— Забирай всё, — сказала Сефира, стоя над ним. — Ты ведь заработаешь себе еще, Итан, не так ли?

— О чем речь, — сказал шепотом Итан, слова получались у него с трудом. — Что стоят всего несколько фунтов между двумя друзьями?

— Ох, хорошо же сказано. Знаешь, Итан, — продолжила она, хотя Итану безумно хотелось, чтобы эта женщина заткнулась и ушла. — Я нужна тебе, так же как ты нужен мне. На самом деле, даже больше, хоть ты этого и не понимаешь.

— Не потрудишься мне объяснить, с чего бы это?

— Неа.

— Знаешь, а мне, вообще-то, не нужен нож для заклинаний, — сказал Итан. — У меня всё лицо в крови. Я могу заговорить заклинание, которое убьет вас всех четверых.

— Вообще-то, — сказала Сефира. — Я только что подумала о том же самом.

Итан услышал что-то, упало на пол рядом с его головой. Открыв глаза, он увидел, что его нож лежал рядом с ним.

— Но мы оба знаем, что ты не собираешься этого делать, — продолжала она. — Не так давно ты томился в плену на Барбадосе, или где ты там был. И я думаю, те воспоминания исчезают довольно медленно.

— Многие люди знают, что я - ведьмак.

— Не сомневаюсь. Но одно дело, когда люди просто знают, или когда до них доходят слухи о нескольких небольших заклинаниях, которые были применены при поимке вора. И совсем другое, если ты используешь свои ведьмовские штучки для убийства человека, в особенности такого, как я. Ты и пикнуть не успеешь, как тебя обрядят в кандалы и упекут куда подальше, со словами «Боже, храни короля». А то ведь и вздернут на виселице. Ты со мной согласен? — Итан не удостоил её ответом. Сефира вновь рассмеялась. — Нечего сказать? Ну, что ж, очень хорошо. До свидания, Итан. Надеюсь, ты найдешь убийцу бедняжки. Будет жаль, если ты напортачишь.

Он слышал, как они уходят, слушал, как они спустились по скрипучей лестнице. Но даже после того, как они ушли, он просто лежал, закрыв глаза, ожидая, когда пройдет боль.

— Итан? Итан, ты в порядке? — Голос дошел до него издалека, как с далеко проходящего корабля в тихой воде. — Итан?

Но как только он почувствовал, что чья-то рука коснулась его плеча, его рука по собственной воле взлетела вверх и схватила говорящего за запястье. Он услышал тихий стон, и когда открыл глаза, увидел беднягу Генри, стоящего на коленях возле него, глядя широко раскрытыми глазами на руку Итана. Он отпустил его и рука повисла.

— Прости, Генри, — пробормотал он.

— Господи Боже, Итан! — пролепетал бондарь. — Что с тобой случилось?

Итан заставил себя сесть. У него кружилась голова, но меньше, чем он опасался. Но все же его тело ныло, как будто он работал на плантации; он думал, что Желтоволосый и его друзья сломали ему несколько ребер.

— Сефира Прайс была здесь, — сказал Итан. — Она и ее люди поджидали меня.

Он взглянул на Генри.

— Ты не слышал их?

Генри выглядел обиженным.

— Конечно, нет. Думаешь, я позволил бы тебе подняться, если бы знал, что они были здесь?

Итан покачал головой.

— Нет, не думаю. Прости, Генри.

Лицо бондаря залилось краской.

— Я слышал небольшой переполох... ну, я побоялся идти наверх. Но потом я услышал, что они ушли. Это все, что я слышал. Клянусь.

— Я верю тебе. И, пожалуй, даже лучше, что ты подождал. Нельзя сказать, что они могли сделать с тобой.

— Она и правда была здесь? — спросил старик, задумчиво глядя на дверь, словно мог уловить шаги Сефиры и ее людей. — Императрица собственной персоной?

Итан не мог не рассмеяться, хотя это было больно.

— Ага. Это моя вина. Я увидел одного из них, поднимающегося за мной по лестнице. Я должен был догадаться, что он не мог быть один.

— Что Сефира хотела от тебя?

— Дело, над которым я сейчас работаю, — сказал ему Итан. — На самом деле ты не хочешь знать об этом. — Он осторожно ощупал лицо пальцами. Все было распухшим. — Все должно быть выглядит как мессиво.

— Это верно, — сказал Генри. — Пойду, возьму воды и помогу тебе помыться.

Он стоял, попинывая нож ногой.

— Они его оставили? — спросил он.

Итан покачал головой.

— Он мой. Это практически единственная вещь, которую они не забрали.

Генри оглядел комнату.

— Они забрали какие-то вещи?

— Только деньги. Хорошо, что я заплатил тебе прежде, чем они ушли.

Генри сочувственно скривился, но не предложил отдать Итану часть денег, заплаченных за аренду. Он вышел из комнаты, все еще осматриваясь, возможно, подумал Итан, что он сможет найти что-то, что могла оставить Сефира. Итан подумал, что он ничего раньше такого не сделал, что настолько бы впечатлило старика, как быть вздутым парнями Сефиры.

Когда Генри вышел, он осторожно ощупал ребра, действительно ли они были сломаны. Он почувствовал, что одно из них точно сломано, но Генри вошел прежде, чем он смог порезать себя и произнести исцеляющее заклинание. За все годы своей дружбы, старик так до сих пор и не знал, что Итан заклинатель. Но, если все же и знал, он действовал так, словно был уверен, что Итан больше не колдует. Он никогда при Итане не упоминал о заклинательстве или колдовстве.

Генри принес ведро холодной воды, несколько кусков чистой ткани и бутылку, в которой Итан распознал ром. Он помог Итану взобраться в кресло и начал мыть раны на его лице. Руки старого бондаря на удивление были мягкими и умелыми, несмотря на то, что работал медленно. Ткань очень быстро пропитывалась кровью. Генри постоянно обмакивал тряпицы в ведро и вскоре вода окрасилась в розовый.

— Много крови, — сказал бондарь после длительного молчания.

— Я заметил. Думаю, я рад, что у меня нет зеркала.

— У меня есть одно, — сказал ему Генри. — Могу принести, если хочешь. Не так уж плохо и выглядишь. Вероятно, чувствуешь себя хуже, чем смотришься.

— Ага, возможно. Спасибо, Генри.

Бондарь закончил его отмывать, потом открыл ром и налил немного на чистую тряпицу.

— Это необходимо? — спросил Итан.

Генри пожал плечами.

— Говорят, это уберегает от инфекции.

— Я буду пахнуть как спиртзавод. Люди будут думать, что я напился.

— Я б напился, если бы выглядел как ты, — сказал Генри, гогоча.

Итан нахмурился, но потом указал бондарю на ром.

Генри наклонился и вперед и начал протирать порезы Итана.

Несколько следующих минут Итан провел резко вдыхая и выдыхая сквозь зубы.

— Проклятие! — сказал он в шестой или седьмой раз. — Неужели необходимо использовать так много?

Бондарь с сомнением посмотрел на бутылку.

— Не думаю, что лью много.

Итан на мгновение закрыл глаза и покачал головой.

— Уверен, что нет. Просто... продолжай то, что делаешь. Буду держать свой рот... — Он снова поморщился, когда Генри коснулся пропитанной тряпицей еще одной ранки на виске, — закрытым.

Генри снова поморщился.

— Хочешь, чтобы я закончил?

Итан мельком взглянул на него прежде, чем забрать бутылку, вытащил пробку и сделал глоток. Ром обжигал, но был хорош.

— Не останавливайся.

Бондарь кивнул в знак одобрения, беззубо улыбнулся и вернулся к работе.

Когда Генри наконец-то закончил, Итану пришлось признать, что ему стало гораздо лучше. Он неуклюже поднялся и начал стаскивать свой камзол и рубашку.

— Тебе стоит отдохнуть, — сказал бондарь.

— Я не могу. Мне нужно нанести визит на улицу Маяка.

— Улица Маяка! — повторил Генри. — Кого ты там знаешь?

— У меня встреча с Абнером Берсоном.

У бондаря отвисла челюсть, и он покачал головой.

— Прайс и Берсон в один день. Да ты забираешься все выше по социальной лестнице этого мира, Итан.

Итан ничего не сказал. Генри, вероятно, был бы поражен, узнав, в каком доме вырос Итан. Гордость так и выпячивала из отца Итана, который оказался способным приобрести дом в квартале Кафедрального Собора. Эллису Кэйли было бы стыдно за сына, живущего в одной комнате в переулке Бондарей.

— Прими мою благодарность, Генри. Я в долгу перед тобой.

Старик собрал ведро, тряпки и ром, остановился у двери.

— Не за что. Будь осторожнее, однако. Не хочу делать подобное еще раз. Никогда не любил кровь в любом ее виде.

Итан наблюдал, как тот уходит. Как только Генри спустился по деревянной лестнице, Итан опять сел и проверил свои ребра, убедившись, что сломано только одно. Сделав большой вдох, он вставил сломанную кость на место, задыхаясь от боли и борясь с ней. Когда он вставил кость, насколько это было возможно, он вытащил свой нож, надрезал предплечье, смазал нож в крови и сказал:

— Ремедиум экс круоре эвокатум.

Исцеление, основанное на крови.

Появился дядя Редж, глянул на лицо Итана и начал смеяться. Если бы Итан мог дать призраку по носу, он бы это сделал. Несмотря на насмешки призрака, эффект от заклинания Итана был мгновенным. Было такое чувство, словно вода струится по кости и окружающей ее плоти. Он не понимал, насколько было больно при каждом вздохе до тех пор, пока он не избавился от боли.

Итан пожалел, что ничего больше со своими ранами сделать не может, ведь Генри видел его синяки и мог бы заметить, что он быстро излечился. Ему следовало удовлетвориться и починкой кости. У исцеляющих заклинаний был свой налог и после избиения он ничего не мог сделать лучше, чем последовать совету Генри и отдохнуть. Но не следует заставлять ждать такого человека, как Абнер Берсон, и визит Сефиры только подтолкнул Итана к тому, чтобы начать свое расследование. Он переоделся в чистую одежду и вышел из комнаты. Один глаз заплыл, ухудшая зрение, разбитая губа причиняла боль при разговоре.

Он потерял счет времени, но солнце еще было высоко, лавируя между магазинов и переулков Бостона. День стал теплее, устойчивый ветер дул со стороны гавани, принося с собой запах дождя.

Он прошел со стороны Водной и Школьной улиц, прошел мимо Королевской Часовни еще раз и Погребной Земли Гранари, прежде чем свернуть на Бикон стрит. Накануне вечером, пока он ждал в гостиной торговца Эзры Корбетта, Итан отметил для себя, насколько дом Корбетта был лучше, чем его. Теперь, проходя мимо квартала Бикон-Холл, он гадал, что Корбетт должно быть чувствовал то же самое, когда пришел, чтобы поговорить с таким человеком как Берсон.

Глядя на эти усадьбы, невозможно не отдать им должное. Возможно, они и были расположены в пределах города, но они напоминали усадьбы Брэйнтри, Милтона и Роксбарри, поскольку они были самыми красивыми домами в Северной Оконечности. Бикон стрит сама по себе была чистой и приятной, предлагая прекрасный вид на поля. Здесь не было нищих, просящих милостыню, как не было и безбожников, скрывающихся в переулках. Каждый дом имел свои каменные стены, железные ворота и сады, окружающие дома, были аккуратными и ухоженными.

Дом Абнера Берсона был не больше тех, что стояли рядом, и он был скромнее, если сравнивать с теми, которые стояли в Ханкоке ниже по дороге. Но все же он был впечатляющим. Построенный из белого мрамора, он был прочным, квадратным и возвышался на три этажа. Широкая, мощеная плитами, дорожка приводила от улицы к двери. Перед ней широкие мраморные ступени вели к изящному крыльцу, поддерживаемому гордыми коринфскими колоннами. У дома ждал экипаж; перед ним, опустив голову, стояла каштановая ломовая лошадь, позади сидел седой кучер. Он с нескрываемым любопытством пристально смотрел на Итана, пока тот приближался.

— Что с тобой случилось, дружище? — спросил мужчина. — Я однажды упал и стукнулся о свою повозку и выглядел как ты сейчас.

Итан усмехнулся.

— Это была не повозка, — сказал он и поднялся по ступенькам к главному входу.

Слуга, ответивший на его стук, был седым африканцем, одетым в элегантную черную одежду. Он с опаской рассматривал Итана, несмотря на то, что охотник за ворами сказал ему свое имя.

— Мистер Берсон ждет меня, — сказал Итан. — Если Вы мне не верите, найдите седого мужчину с шотландским акцентом, который нанял меня сегодня.

Это убедило слугу, который махнул Итану, приглашая в дом, хотя продолжал выглядеть недовольным от его внешнего вида.

— Ждите здесь, — сказал мужчина, уходя и оставляя Итана возле двери в просторном вестибюле с высоким потолком. Ослепительные цветные гобелены покрывали стены и какое-то круглое приспособление, держащее не менее дюжины свечей, висящих над головой. Итан с трудом мог предположить, какого труда стоило зажигать их и гасить каждый вечер. Вместе с запахом спермацета от свечей, в доме витали сладкие ароматы: душистого перца и пчелиного воска.

  • Молчание противников Христа
  • Предмет и методы работы средневекового историка
  • Значение живого вещества
  • Система и структура органов и учреждений прокуратуры РФ.
  • V. ВЕДЕНИЕ ПРОТОКОЛА
  • илет 29
  • Инструменты 2 страница
  • Наследия
  • Сосредоточение в сердце перед отходом ко сну
  • Кандиец попробовал монету на зуб, с любопытством посмотрел на них, пожал плечами, отставил тарелку и быстро направился в ближайшую таверну.
  • Давая сатане легальные права
  • Равновесие на рынке труда и равновесная ставка заработной платы.
  • Концепция человека в классическом психоанализе и неофрейдизме.
  • GRAMMATICAL PROPERTIES OF BROADCAST MEDIA DISCOURSE
  • АВГУСТА
  • Словарик 3 страница
  • Цель работы:определение момента инерции маятника Максвелла.
  • Нозокомиальный внутрибольничный туберкулез
  • Вопрос № 1. Мятеж генерала, Верховного главнокомандующего, в августе 1917 г
  • ЗАПИСНЫЕ КНИЖКИ. Сколько ни внушайте человеку, что, в качестве трудящегося