Тщательная опись эпохи

Роман-предвидение в полном смысле этого слова, «Париж в XX веке» – это тщательная опись современной писателю эпохи, он полон удивительно «вкусной» информации о жизни Парижа века XIX. Приводимые там сведения, символы, оценки требуют пояснений. Чтобы не перегружать текст сносками, мы решили поместить все комментарии в конце тома, собрав их под общим заголовком «Жюль Верн и его время». Они позволят любознательному читателю продолжить поиск самостоятельно. Что же касается самой рукописи, то, хотя перед нами явно первый вариант, «первый залп» со всеми присущими этой стадии недостатками, в то же время это – законченный текст; соответственно, мы его воспроизвели максимально точно, соблюдая как пунктуацию (Жюль Верн обожает точки с запятой, они для него отмеряют ритм, как бы регулируют дыхание), так и манеру подачи.[1]

Вероника Беден

Предисловие к русскому изданию

Открытие «нового» романа Жюля Верна, его первая публикация во Франции осенью 1994 года и затем, очень быстро, его переводов на многие языки мира – неординарное событие в мире литературы. Хотя о том, что роман, названный «Париж в XX веке», действительно был написан, стало известно сразу после смерти Жюля Верна в 1905 году, он считался настолько безвозвратно потерянным, что само его существование стало почти мифом. Внук писателя Жан Жюль-Верн в монографии, изданной в 1973 году и посвященной деду,[2] даже не упоминает об этом произведении, хотя, как никто другой, имел доступ ко всем семейным архивам…

И вот роман, чье название выиграло бы в привлекательности, если бы звучало «Париж в 1960 году» или «Париж 100 лет спустя», предлагается читающей публике России, страны, где популярность Жюля Верна едва ли не превосходит ту, которой он пользуется в родной стране.

И какой роман! Интерес к нему российского, постсоветского, русскоязычного – назовите, как хотите, – читателя гарантирован уже самим его жанром. Это первая, насколько нам известно, литературная антиутопия, роман-предупреждение, жанр, ставший столь популярным после Октябрьской революции в России, связанный с именами Замятина, Платонова, затем Аксенова, Войновича, братьев Стругацких, а из иностранцев прежде всего с Олдосом Хаксли и, главное, Оруэллом.

Все они, однако, пришли позже. Жюль Верн же стал поистине первооткрывателем, решившимся бросить критический взгляд на будущее в эпоху, когда в моде, напротив, были социальные утопии, олицетворяемые такими авторитетными фигурами, как Сен-Симон, Фурье, Оуэн, и другими «утопическими социалистами».

Но «Париж в XX веке» одновременно имеет и ценность исторического документа. Он – настоящая энциклопедия, содержащая всеохватывающие сведения о современной писателю Франции и в особенности о Париже – бесспорно главном герое романа.

Читатель уже познакомился с краткой вводкой, предпосланной французскому изданию Вероникой Беден, главой отдела крупнейшего издательства «Ашетт», откупившего еще в начале XX века права на издание всех сочинений Жюля Верна. Самым настойчивым образом мы советуем обращаться к поглавным примечаниям, подготовленным той же В. Беден и помещенным в конце книги под названием «Жюль Верн и его время». Они в огромной степени облегчают современному читателю понимание романа, еще шире распахивают двери в мир техники и искусства XIX века, столь подробно там описываемый.



Некоторые из этих примечаний, не представляющих специфического интереса для широкой российской аудитории, мы позволили себе сократить.

Обширное предисловие к французскому изданию было написано первооткрывателем романа, известным исследователем творчества писателя и вице-президентом Жюльверновского общества Пьеро Гондоло делла Рива. Его работа носит, однако, слишком литературоведческий характер, перегружена необязательными для широкого читателя подробностями, поэтому мы помещаем ее в конце текста – любители такого жанра и специалисты познакомятся с ней с интересом.

Гондоло делла Рива приводит ценнейшие и уникальные материалы – выдержки из черновика письма издателя Этцеля, где тот обосновывает свой отказ напечатать роман, и ссылки на его же и самого Жюля Верна пометки на полях рукописи. Они дают возможность порассуждать на поставленную исследователем тему – о характере романа и о причинах отказа Этцеля опубликовать его.

Как нетрудно убедиться, в «новом» романе Жюля Верна присутствуют четыре главные ипостаси: изображение будущего общества, каким оно, по мнению писателя, станет через сто лет; представления о направлении развития технического прогресса; критический обзор современной автору французской литературы и европейской музыки; наконец, романтическая и достаточно сентиментальная история любви центрального персонажа.

О первой из них – картине общества будущего – мы разговор уже начали. Так вот, продолжая его, представляется важным отметить, что, в отличие от большинства выше перечисленных авторов антиутопий, творивших на фактуре социализма, Жюль Верн создает свою антиутопию, экстраполируя и доводя до абсурда черты современного ему капиталистического общества в том варианте, как оно складывалось во Франции в годы Второй империи. Это была эпоха бурного технического и промышленного прогресса, безграничной веры в него, эпоха ускоренного формирования финансовой инфраструктуры того, «классического» капиталистического общества и, наконец, усиления свойственных Франции центр ализаторских тенденций, определяющего влияния государства во всех буквально сферах жизни.

В многочисленных исследованиях творчества Жюля Верна утверждалось, что писатель разделял эту веру в благотворное влияние технического прогресса и только к концу жизни стал поддаваться пессимизму. Да, увлеченность писателя перспективами развития науки и техники бесспорна, она – движущая пружина многих его романов, сделавших его одним из пионеров научной фантастики. Да, Жюль Верн отдал дань и утопическому социализму, будучи приверженцем идей Сен-Симона. Но «Париж в XX веке» свидетельствует, что уже в молодые годы (автору было тогда 35 лет) писатель был полон скептицизма в отношении индустриальной цивилизации.

Бездуховность, декаданс литературы и искусств, огосударствление и бюрократизация жизни во всех ее проявлениях, жесткий контроль властей за мыслью да и за повседневным поведением своих граждан вообще (рассказ о функциях консьержей вполне вписывается в картину того, что мы сейчас называем полицейским государством) – такой видится Жюлю Верну расплата за комфорт, приносимый научно-техническими достижениями.

Без сомнения, подобное видение будущего мира было слишком необычным для эпохи, в какую создавался роман, слишком контрастировало с общепринятыми представлениями. И потому, вероятно, умница и эрудит Этцель не воспринял эту идею (или считал, что ее не воспримет публика), как явствует из приводимых делла Ривой пометок издателя на полях рукописи Жюля Верна: «сегодня в ваши пророчества не поверят», «этим не заинтересуются». Нынешнего читателя, особенно российского, напротив, поразит, насколько Жюль Верн оказался прав, как мало, в общем-то, он ошибался даже в своих явных и намеренных преувеличениях.

Единственное светлое пятно в жюльверновской картине будущего, ставшего нашей современностью, – исчезновение войн и армий (провидчески объясняемое появлением оружия, способного уничтожить весь мир). Увы, здесь пророческий дар писателя еще ждет своего подтверждения…

Что же касается чисто научно-фантастической стороны этого романа-предвидения, то она почти безупречна и просто поразительна с точки зрения сегодняшнего дня. Немало идей, родившихся при написании оставшегося неопубликованным сочинения и основанных на проекции в будущее самых новейших технических достижений того времени, будет использовано Жюлем Верном в последующих произведениях.

И все же, как представляется, не несогласие с жанром и, уж конечно, с научно-техническими пророчествами определило отказ Этцеля опубликовать роман.

Вроде бы на поверхности лежит иное объяснение. В письме издателя, черновик которого опубликован делла Ривой, и в заметках на полях рукописи предъявляются большие претензии к стилю, к чисто литературным качествам текста.

Да, претензии были справедливы, в чем пришлось убедиться и переводчикам русского издания. Но и это вряд ли могло послужить причиной отказа Этцеля. Ведь и другие романы Жюля Верна Этцель правил, возвращал писателю на доработку. И не только Жюлю Верну. Внук писателя приводит, например, такой факт: на посвященной издателю выставке можно было увидеть целую страницу Бальзака, перечеркнутую и заново переписанную Этцелем.[3] И в сюжет издатель, сам бывший известным писателем,[4] вмешивался, предлагал внести изменения в развитие действия, в характеры персонажей и т. д. Все это, очевидно, могло бы произойти и с «Парижем в XX веке», продолжи автор работу над ним. Кстати, обычно и сам Жюль Верн сильно правил себя, но уже в гранках, не в рукописи. Здесь же на ее полях остались лишь пометки типа «развить», «детализировать»…

Во всяком случае, и в нынешнем виде (а во французском издании текст Жюля Верна воспроизведен без какой-либо редакторской правки) роман не столь уж отличается в литературном отношении от других, в нем, в частности, много сходства в этом плане с написанным в то же время романом «Пять недель на воздушном шаре». А некоторые недоговоренности, неточности, несовпадения (например, относительно возраста молодых героев), неудивительные для первого наброска, отнюдь не мешают читательскому восприятию.

На наш взгляд, наиболее вероятной причиной отказа Этцеля стали попытка Жюля Верна дать в романе критический обзор современной ему французской литературы, сами его суждения о личности некоторых писателей. Об этом свидетельствует и цитируемый делла Ривой отрывок из письма издателя, где тот пишет, что о «литературных вещах» Жюль Верн говорит «как светский человек, слегка соприкоснувшийся с этим» миром.

И здесь, очевидно, сыграла роль не только наивная попытка писателя угодить Этцелю, о которой говорится в примечаниях к французскому изданию.

На самом деле Жюль Верн в романе позволяет себе «похулиганить». Так, он заставляет умереть при весьма необычных обстоятельствах некоторых видных и благополучно здравствовавших тогда писателей. Достаточно сослаться на смерть, уготованную им А. Дюма, который травится сам и травит некоторых друзей, также известных литераторов, изобретенным им блюдом, на придуманные Жюлем Верном дуэли и отлучения от церкви, опять-таки в отношении живых людей, многие из которых были, к тому же, близки к Этцелю. Можно представить себе, какая буря негодования поднялась бы, опубликуй издатель подобные «шутки». Для нас этим более всего и объясняется приговор Этцеля: «Вы не созрели для этой книги, вы ее переделаете через двадцать лет». Издатель, вполне вероятно, должен был быть шокирован подобным мальчишеством. А задетый в своем самолюбии Жюль Верн забросил рукопись в долгий ящик – более долгий, чем он мог предположить.

Нам же, читателям конца XX века, предпринятый Жюлем Верном обзор позволяет составить осязаемое представление о богатстве французской литературы, открывая многие, без сомнения незнакомые большинству нашей публики, имена.

Сказанное относится и к безапелляционным и нередко весьма спорным суждениям автора о музыке и современных ему композиторах – области, в которой Жюль Верн, выросший в музыкальной семье, считал себя особенно компетентным.

«Париж в XX веке» любопытен еще и тем, что перед нами практически единственный роман Жюля Верна, где в основе сюжетной линии лежит любовь. Мелодраматический характер этой любовной истории идет, очевидно, от занятий Жюля Верна театром. Позже в романах Жюля Верна, кроме, может быть, «Замка в Карпатах», тема любви сходит на нет, а если и присутствует, то лишь как фон. Он сам признавался, что описание любовных отношений отнюдь не сильная его сторона, главное для него – действие. Недаром персонажи Жюля Верна нередко почти лишены внешних характеристик. Мы о них знаем, представляем себе их характеры, следим за их поступками, самих же их не видим. Но, увлеченные мастерством рассказчика, мы прощаем это писателю, как прощал, хотя и огорчаясь, его издатель и друг Этцель. Не отличается в этом отношении от других романов Жюля Верна и «Париж в XX веке», хотя попытка описать внешность молодых героев здесь и была предпринята.

И последнее. Предлагаемый роман является превосходным путеводителем по Парижу, наглядным, остающимся точным и сейчас. Приглашаем читателя в жюльверновский Париж наших дней!

Всеволод Рыбаков

  • Интервальная оценка выборочного коэффициента корреляции
  • ЧАСТИНА ТРЕТЯ 5 страница
  • Ауыл шаруашылығында машиналарды пайдалану
  • зреть
  • М.В. Губарева А.Ю. Низовский 4 страница
  • Социальная реклама (плакат)
  • Задания для отработки пропущенных семинарских занятий для 2 группы для допуска к экзамену 7 страница
  • Ефективність ПСТП
  • Тридцать один
  • Как обращаться с диаволом
  • Лее условия жизни, тем ниже будет земная развитость души. Тем легче душа будет проходить программу.
  • Славянские песнопения.
  • Функциональная стилистика и функциональные стили
  • Чу­де­са и си­лы йо­ги
  • Exercise 3. Translate into English.
  • Задача № 39.
  • Уменьшение уставного капитала ООО с целью покрытия его убытков
  • Автор: Ольга Соколова 44 страница
  • Размещение Вина в номере
  • Краниотомия последующей головки