КРОВЬ СКОМОРОХА 5 страница

— Что? — недоуменно спросил скоморох.

— Радим! Сзади!

Скоморох, не оборачиваясь, резко отскочил в сторону. Он прижался к стене, выставив перед собой клинок. По подземелью шествовали призраки. Они были похожи на тени людей, подсвеченные неземными огнями. Призраков было много. Конец колонны терялся в изгибах хода, ее начало миновало испуганных путников и тоже скрылось за поворотом. Призраки не замечали людей. Они были заняты своим, только им одним понятным делом.

— Что за твари? — Куда они?

— Тихо, — прошипел Радим. — Вдруг услышат. Однако он напрасно боялся. Никто не обращал внимания на посторонних наблюдателей.

Призраки внесли гроб. Он был столь же нереален, как и те, на чьи плечи опирался. Поражал размер гроба, такой пристал не человеку, а истинному великану. Медленно и чинно прошествовали скорбные призраки мимо скомороха и отроковицы. Когда последний из них скрылся из вида, Радим стряхнул пот со лба.

— Помоги мне, Свароже…

— Ушли. Кто они, Радим?

— Откуда ж мне знать… Духи подземные али кто еще. Но за ними я не пойду.

— А ведь как раз туда мы и не ходили.

— Еще не ходили вон по тому ходу.

— А ежели он окажется бестолковым, пойдем за духами?

— Ежели да кабы… Надо идти!

Слова Умилки оказались пророческими. После бесплодных хождений по лабиринтам, они опять вышли в ту же пещеру. Непомеченной оставался лишь один ход — тот, куда удалилась призрачная процессия.

— Что будем делать? — спросила девушка.

— А что нам остается? Головою — да в омут.

То ли светляки на стенах стали ярче, то ли что-то неуловимо изменилось в форме сводов, но вскоре спутники явственно ощутили, что они приближаются к чему-то грандиозному. Ход более не петлял, развилки исчезли, и широкая подземная дорога вела прямо в сердце тайны. У скомороха засосало под ложечкой. Очень не хотелось иметь дело с волшбой. Но, похоже, деваться некуда.

— Куда мы пришли? — воскликнула Умилка, когда они остановились на пороге огромной пещеры.

— Храмину построили боги… Не иначе.

В свете мириад светляков монументальность сооружения в середине подземного зала потрясала. Массивная мраморная гробница, водруженная на вершину пьедестала, куда вели две дюжины ступеней, подавляла. У подножия, на каменных плитах пола ровными рядами лежали человеческие черепа. Их было так много, что не хватило бы пальцев рук и ног, чтобы сосчитать.

Имей Радим путь к отступлению, он вряд ли бы решился даже приблизиться к гробнице. Слишком чудовищно было сооружение, слишком явно веяло от него нечеловеческим естеством. Однако ничего другого не оставалось. Только прикоснувшись к волшбе, можно выяснить, для чего она здесь, почему не отпускает гостей, какая злая воля ведет их и куда.

Жестом Радим велел Умилке оставаться на месте. Сам же, набравшись храбрости, шагнул на переливающиеся неестественным светом ступени.

Коря себя за безрассудство, подбадривая воспоминаниями о прошлых победах над волшбой, скоморох медленно поднимался вверх. В конце концов, он рискует лишь животом, который и так многие желают отнять. В худшем случае ляжет его череп у подножия рядом с другими и упокоится на веки вечные. Не самая завидная судьба, но уж лучше умереть так, чем загнуться от жажды и голода в колдовском лабиринте.



Чем ближе к гробнице подходил Радим, тем загадочнее она казалась. На боковинах с необыкновенной живостью и талантом были вырезаны искусные образы, но понять, что они значат, Радим не мог. Загадочные фигуры мало напоминали обычные изображения людей или животных.

Подойдя к гробнице вплотную, скоморох замер. Пока ничего не происходило. Полчища кащеев с палицами не вырвались навстречу жертве, каменные блоки не посыпались на голову, земля не разверзалась. Осторожно вытянув руку, скоморох коснулся одной из загадочных фигур на боковине. В мгновение ока все вокруг окутал сизый туман. Радим закачался, ноги его не держали. Туман постепенно рассеялся, и скоморох обнаружил, что парит в воздухе. Под ним расстилался необычный пейзаж. Широкая равнина была, как еж иглами, утыкана огромными курганами с вертикальными склонами. Между ними суетились летающие жуки самых странных расцветок. Такой игры красок Радим не видел и в осеннем лесу. Жуки были красными, желтыми, зелеными, некоторые блестели, как хороший клинок. Странные твари то и дело садились на курганы и моментально исчезали в его недрах. Ничего более необычного скоморох в своей жизни не встречал.

Радим птицей парил над заколдованной землей, пытаясь сообразить, что это за страна. Уж не Пекло ли? Радим был уверен, что за множество грехов наверняка угодит не к предкам, а туда, где собираются нечестивцы. Христиане называли сие место чудным словом «Ад», в детстве же матушка пугала его Пеклом. В любом случае после смерти придется хорошенько покрутиться, чтобы искупить свою лихую жизнь.

Внезапно скоморох ощутил, как непреодолимая сила повлекла его вниз, к одному из курганов. Это сооружение выделялось тем, что не имело постоянного цвета. Оно то и дело менялось, переливаясь разными красками. У вершины движение замедлилось.

Никто со скоморохом не говорил, но он вдруг понял, что его приглашают внутрь. Войти в курган и остаться там. Навсегда. Здесь ему будет хорошо. Тут можно жить приятно и спокойно. Теплая нега растеклась по членам, во рту он ощутил вкус изысканных яств, перед глазами заструились картины, ласкающие взор.

Вот ребятишки играют в лапту. А там колышутся ветром плакучие ивы. Блестящая рыбка плещется в прозрачной воде, мелькая красными плавниками. Мысли забурлили в голове Радима. Почему он? Кому есть дело до несчастного скомороха? Ответа не последовало. Понятно было одно: выбор очень важен, обратного пути не будет. Но если так, значит, сейчас обратный путь есть? Радим задумался. Что его ждет вне волшебной долины курганов? Пустота в желудке, блуждания по подземельям, а вырвись он на волю — снаряженные в погоню гриди? Нужно ли ему все это? Нет… Но как же Умилка? Что будет с ней?

Курганы безмолвствовали, жуки равнодушно суетились в туманном воздухе. Радим замер в нерешительности. Если есть путь обратно, значит, это не смерть? Но что? Ответа не было.

Внезапно его осенило: надо вернуться и взять с собой Умилку. Вдвоем здесь будет лучше, чем в одиночку. Сытая и довольная жизнь — не этого ли хочет девчушка? Сначала страшновато, необычно, но быстро привыкаешь. Особенно к полету. Умилка должна согласиться.

Радим твердо решил вернуться, и в тот же миг волшебный мир исчез. Скоморох снова стоял перед мраморной гробницей.

— Радим! Живой! Я так испугалась! — по щекам отроковицы текли слезы.

— Все хорошо! Иди сюда!

— Ты что! Не пойду! Давай уйдем отсюда!

— Не бойся. Там… То, что я видел, мне понравилось. Тебе понравится тоже.

— Нет! Радим, что с тобой? Тут же чародейство!

— Оно мне понравилось. Не бойся… Иди.

— Нет!

— А что иначе? Нам вряд ли удастся выбраться…

— Радим, тут есть выход! Как только ты исчез, я увидела его. Смотри туда!

Рядом с тем местом, где беглецы вышли в пещеру, начинался еще один ход. Он был не таким ярким — на стенах отсутствовали светляки — но зато значительно более коротким. Радим ясно увидел на противоположном конце хода темнеющее небо и первые звезды. Может, это обман зрения? В столь явную близость спасения не верилось.

— Пойдем, глянем, — Радим живо спустился по ступеням и направился к выходу.

Умилка побежала за ним.

— Тут темно. И камни набросаны. Зри под ноги.

— Скорее, Радим! Пойдем скорее!

— Сгинуть торопишься? Забыла, как в яму чуть не угодила? Может, тут тоже ловушки понатыканы. Иди за мной, след в след.

Девчушка надула губки, но подчинилась. Это ее и спасло.

Радим был насторожен и готов к неприятностям, и отделившаяся от стены черная тень не застала его врасплох. Скоморох резко толкнул отроковицу в одну сторону, сам кувыркнулся в другую. Его толчок избавил Умилку от встречи с клацающими клыками, а вот Радиму повезло меньше. Что-то склизкое вмиг обожгло шею. Скоморох вскрикнул, но не поддался панике. Подняв меч, он кинулся на обидчика.

Тварь, напавшая на беглецов, была истинным чудовищем. Трехглавая змея, переливающаяся всеми оттенками зеленого цвета, встав на хвост, была ростом со скомороха. Одна голова ощерилась клыкастой пастью, другая грозила раздвоенным жалом. Третья извергала из пасти огонь. В этом пламени Радим чуть не погиб. Благо, огонь лишь опалил кончики волос на макушке. Змее потребовалось время, чтобы погубить врага новым смертоносным выдохом. Этим воспользовался скоморох. Рыча от гнева и ярости, он бросился на чудовище. Увернулся от клыков, кубарем подкатился к змее и нанес удар. Бил Радим в то место, где сходились все три головы. Удар был смертельным. Клинок отсек шею, которая несла клыкастую морду. И этого вполне хватило для победы. Обливаясь черной кровью, змея отступила в узкую расщелину.

— Слава богам! Радим, ты как?

— Да ничего… Хотя за шею прихватила меня змею-ка…

— Укусила?

— Похоже, да… — скоморох нащупал припухлость на собственной шее.

Напуганный в детстве судьбой соседского мальчишки, всю жизнь берегся Радим ядовитых укусов. Сохранились в памяти раздутая и побагровевшая нога паренька, его искаженное гримасой боли лицо и желтая, мутная рвота. Парнишке выжить не удалось. Он умер через пару дней, наполненных неимоверными муками. Неужели подобная смерть ждет и его?

Радим испугался. Избежать ножа татей, воды Волхова, стрелы гридя — и пасть от невиданной твари!

Закружилась голова, подкралась легкая тошнота… Радим опустился на пол и прислонился к стене. Он ощутил, как по всему телу от места, куда его укусила змея, растекается жар.

— Радим! — Умилка опустилась на колени перед скоморохом. — Надо уходить отсюда! Вдруг она вернется.

— Похоже, мне конец, Умилка. Не поминай лихом…

— Нет! Так не должно быть!

Радим слабо улыбнулся. Боли не было. Только гнетущая усталость сковывала члены, пригибая к земле. Душу охватило равнодушие ко всему.

— Радим! Очнись! Мы должны идти!

— Куда?

— Туда! Вставай! Вон выход, погляди!

— Нет, Умилка… Оставь. Иди одна.

— Ты бросаешь меня?

Эти слова словно ударили скомороха. Радима пронзила мысль, что Умилка останется наедине с недобитой змеей, дикими медведями и хитрыми ловушками. Он не мог этого допустить. Скоморох посмотрел в полные страдания глаза девушки и дрогнул:

— Ты права… Пойдем.

Превозмогая ломоту, он поднялся на ноги. Тяжесть давила сразу со всех сторон. В ушах будто ветер свистел. Руки и ноги почти не слушались. Покачиваясь, Радим побрел к светившемуся звездами выходу.

— Держись за меня, Радим.

— Не надо… Иди сзади. Тут могут быть ловушки. Каждый шаг давался тяжелее предыдущего. Радим сам не понимал, где находил силы. Он чувствовал, что вот-вот рухнет как подкошенный. Ему даже хотелось этого. Конец пути — конец мукам. Отроковица шла позади.

— Какой чудесный вид!

Выбравшись из подземного хода, беглецы очутились на склоне высокого холма. В бледных лучах восходящего солнца вырисовывались окрестности. Леса — хвойные и лиственные, густые и редкие — шумели со всех сторон. Вдалеке блестела широкая лента реки. Волшба…

— Да, наверное. Никогда не слыхала, чтобы тут была такая высокая гора.

— Меня теперь мало что может удивить.

— Смотри! Дым!

— Точно, недалече кто-то костер палит.

— Идем к ним!

— А ежели то гриди?

— Мы обережненько… Тебе нужна помощь! Пойдем, Радим…

— Ох, пойдем…

Радим последний раз оглянулся, прощаясь с загадочной гробницей, полной странных видений. Похоже, не судьба скомороху закончить свои дни, утонув в наслаждениях. Немного жаль. Зато он не останется в долгу перед девчонкой, когда-то спасшей ему жизнь. Скоморох улыбнулся одними уголками губ.

Глава 10

Новый приступ болезни начался, когда Радим уже спустился к подножию. Жаром заполыхали спина и плечи, взор помутился, ноги задрожали.

— Ох, плохо мне…

— Радим! Не сдавайся! Сейчас до людей дойдем, тебе горяченького нальют — легче станет.

Скоморох ничего не ответил. Ему уже было все равно, куда они выйдут, чем их встретят. Сам не свой, он шагал через бурелом, теряя всякое представление о действительности. Вскоре он забыл обо всем — об Умилке, о своей цели, только ноги продолжали шагать сами собой, сминая валежник.

Радим не заметил, как очутился в окружении трех вооруженных людей. Это были сторожа, выставленные теми, кто сидел у костра. Ни Умилка, ни Радим не пытались сопротивляться. Их, уперев копья в спины, погнали к старшим.

К счастью, у костра грелись не гриди, а хорошие знакомые.

— Кто к нам пожаловал?

— Умилка!

— Братишки! Зяма! Куря!

— Какими судьбами?

— Вы тоже решили на топях схорониться?

— А куда еще податься? Силушку вона ранили. Далеко не уйти.

Зяма указал на кучу шкур и тряпья, под которыми угадывались очертания человека. Силушка лежал на животе, помутневшим взором глядя на пламя костра.

— Бедняжка. Куда тебя, Силушка? Молодец пробурчал что-то неразборчивое.

— Не мучай его расспросами, сестрица. Ранили Силушку. Худо ему.

— А Радим тоже болеет. Есть что-нибудь горяченькое попить? Налейте ему скорее!

Заговорили о знахарях и целебных отварах. Но реальной помощи страдальцам не было. Толковали о чудодейственных мазях, живительных напитках и спасительных амулетах, но дальше пустых слов лечение не продвинулось. Радим ничего отвечать не стал. Он уселся между корней высокой березы и прислонился к стволу.

— Садитесь! Угощайтесь! Тут место обережное. Можно отдохнуть вволю. Бискупли холопцы не сунутся. В стародавние времена, при Рюрике, сгинула здесь варяжская дружина. С тех пор недобрая молва об этих местах идет, — перевел разговор в другое русло Зяма.

— Неправильно, отрок, — грубый голос принадлежал Буслаю, с аппетитом обгладывающему голень косули. — Все дело в том, что я здесь хозяин. Лука о том знает. Потому не полезет.

— Ты хозяин болота? — удивилась Умилка. — Никогда не думала…

— Глупица. Я верховный волхв земли Ильменской, жрец могучего Леда, которому все тут принадлежит.

— Дядюшка Буслай, я и не знала…

— А тебе и не следовало.

— Мы тоже не знали, сестрица, — сказал Зяма. — Он нас нашел и все рассказал.

Внезапно куча шкур зашевелилась, из нее показалась всклокоченная голова Силушки. Усталые глаза, раскрасневшееся лицо, пот на висках.

— Ну что, Буслай? Когда обряд начнешь? Скорее, а то совсем загибаюсь…

— Силушка! Бедняжка! Чем мы можем помочь?

— Буслай о нем богов просить будет, — ответил Куря. — Мы обещали делать, что он скажет.

— Я тоже помогу, ежели нужно. Силушка, как тебе не повезло…

— В одном не повезло, да в другом вывезло, — оживился Силушка. — Я теперь всех вас с потрохами купить могу! Ух, сломал я судьбу горемычную. Заживу теперь добро…

— О чем он?

— Мозговитей нас оказался, вот о чем, — в словах Кури сквозила зависть. — За пазуху золотишка из казны бискуплей насовал.

— Верно, и еще поясок самоцветами набил. Ой… — Внезапный приступ боли заставил молодца уронить голову. — Буслай, я тебе по-княжески плачу. Когда обряд-то?

— Не кричи. Не у себя дома. Косточки общипываю. Для дела святого готовлю. Вон, Радим тоже болезный, как посмотрю. Но молчит. Бери пример. Таким боги перво-наперво помогают. Что с ним, дочка?

— Змея покусала. Никогда такой не видывала. Огромная, зеленая вся, от морды до хвоста. Страшная.

— Давно?

— Сегодня. Полдня как.

— А куда?

— В шею.

— Плохо дело.

— А нельзя для него тоже обряд провести? Вместе с Силушкой бы и вылечили.

— У него золото есть?

— Откуда ж? Он нас с Зямой спасал, о себе не думал.

— Храм, значит, осквернил, а разжиться добром не сумел. Глупо. Богам подношение нужно, дочка. Что, скоморох, можешь предложить в обмен на исцеление?

— У него серебро есть! Вон полная мошна.

— Мое! Сломаю! — очнулся Силушка. — Дай сюда! Я его честно заработал.

Радим безропотно дал Умилке отвязать мошну. Она попробовала умилостивить Силушку:

— Что ты какой жадный! У тебя ж золота полный куль. Разреши, я серебро отдам богам, чтоб они Ради-му помогли.

— Не смей! Мое серебро. Дай сюда!

Силушка потянулся за мошной. Резким движением он потревожил рану. Лицо исказила гримаса боли. Силушка истошно завыл:

— Мое серебро, мое… Я его кровью заслужил. Отдайте мое серебро…

— Бери, — Умилка кинула мошну Силушке. — Добрые боги Радиму помогут и без него. Правда, дядюшка Буслай?

— Ошибаешься, малышка. Боги не снизойдут к смертным, коли их не вознаградить подношением. Все имеет свою цену.

— Но я буду умолять их!

— Не смеши меня. Я волхвую без малого сорок лег а такого не видал, чтобы боги живот за слезинку даровали.

Буслай стал готовиться к обряду. Он воткнул oбглоданные кости в землю так, чтобы они образовал круг. Затем волхв стал расчерчивать таинственнь знаки. В середине круга он сложил яркое золото, ш лученное от раненого молодца.

— Боги, дочка, всем и каждому помогать не смеют. Иначе беспорядок в мире начнется. Только поменяв кровь или имение на милость, можно взывать к богам смертным.

— Ежели им нужна кровь, пусть возьмут мою!

— Умилка, не делай так! — воскликнул Зяма.

— С кровью они возьмут и живот. Ты хочешь?

— Но мы должны спасти Радима!

— Дочка, запомни, я никому ничего не должен. Только великому Леду обещался служить до после, него удара сердца.

— Неужели боги хотят погибели, чтобы подарить жизнь?

— Сие лучший путь. Даже золото не так к ни взывает, как кровь людская. По норову им, чтоб cамое ценное для человека — живот его — им отходи: Коли кто, богу посвященный, на алтарь возложен — вечно служить сему богу будет. Но особенно любя бессмертные, когда бьются до смерти с их именем в устах. Очень любят… Погибшему даруют почетное место в свите своей, а победителя никогда не обходят милостью.

— Значит, чтобы спасти Радима, я должна сражаться? Но я не умею!

— Тогда взойди на алтарь-камень и подставься по нож. Либо пусть сражается тот, кто умеет. Здесь жизнь Радима дорога только тебе?

— Мне больше всех!

— Умилка, не смей! — Радим открыл глаза. — Не хватает еще одного греха на душу. Я сам буду за себя сражаться.

— Ты болен!

Радим с трудом поднялся на ноги. Он вытащил из-за пояса меч и покрутил им:

— Чтобы покончить с этим, раз и навсегда, я силы найду. Но с кем я буду биться?

— С кем угодно. Только меч отложи. По заведенному порядку биться надо голыми руками. Эй, ребятки, кто желает повеселить всесильного бога?

Никто не отозвался. Лихие люди явно не горели желанием прибить скомороха.

— Неужто боитесь?

— С немощным никто биться не будет. Мы душегубы, но хворых не трожем, — отозвался за всех Чуха.

— Я б сломал скомороха, — подал голос Силушка. — Не сиди эта стрела так глубоко… Он мне много зла сотворил. Серебра хотел лишить. Мою рубаху так и носит, порвал совсем. Скажи, Буслай, если его для меня кто сломает, то боги вылечат мою рану?

— Буде попросит победитель.

— Ну, кто разбогатеть хочет? Полгривны злата даю тому, кто убьет скомороха!

Среди лихих людей пробежал шепоток. Предложение Силушки звучало соблазнительно.

— Полновесную гривну. Пусть бьется со мной, — из предрассветного сумрака выступил Берсерк.

Одежда разбойника была перепачкана засохшей кровью, в одной руке зажата секира, в другой — копье.

— Радим, не смей! — вскинула руки Умилка. — Я — глупица, дурной путь измыслила! Он просто убьет тебя.

— Может, и так. Однако невмоготу видеть, как ты изводишься ради меня. Платить за живот должен я, поверь, Умилка. Тебе еще жить да жить…

— Радим, прости меня!

— Почему же… Я достаточно крепко стою на ногах. Боги выберут, кому помочь.

— Тогда начинаем! — Буслай довольно улыбнулся. — Войдите в круг! Во имя Леда, да свершится святое дело!

Волхв убрал из костяного круга золото. Вместо него туда ступили поединщики. Радим и Берсерк встали напротив друг друга. Скоморох посмотрел в глаза сопернику и увидел в них свою смерть. Что ж, время как раз подходящее. Яд змеи все одно не оставляет ему жизни. Чем медленно загибаться от жара, лучше вмиг распрощаться с белым светом.

— Бейтесь! — Голос Буслая был звучен, как труба. Он воздел руки к небесам. — Во славу грозного Леда!

Берсерк бросился на противника, собираясь сшибить его с ног. Скоморох пригнулся, пропуская несущуюся гору мышц. Отскочив в сторону, Радим не успел разогнуться, как получил сильный удар промеж ног. Скоморох рухнул на землю. Разум помутился, темнота наполнила очи.

* * *

Пыльный ветер колыхал черную траву. Посреди черной лужайки стоял Радим и пристально вглядывался в серую взвесь, висевшую в воздухе. Опять сон… К чему бы это?

Внезапный вихрь закрутил пыль в пяти шагах от скомороха. Тьма сгустилась, потом рассеялась. На месте вихря стоял черный человек с полыхающими глазами. Широкий колпак прикрывал верхнюю часть лица, нижняя заросла густой черной бородой. Приглядевшись, Радим заметил, что человек улыбается.

— Что тут? Где я? — спросил Радим.

Вопрос остался безответным. Черный человек воздел над головой руки. Широкие рукава захлопали на ветру. Скоморох увидел, как из-за деревьев появилась стая черных ворон. Птицы закружили над лужайкой, выписывая ровные круги.

Ударил колокол. Человек в черном резко опустил руки, направив скрещенные пальцы на Радима. Скомороху показалось, что все вокруг на миг замерло: трава, согнутая ветром, складки одежды черного человека, летящие птицы… Потом, будто оттаяв, события понеслись с немыслимой скоростью.

Оглушительно каркая, вороны стали снижаться. Через мгновение вся стая камнем рухнула вниз, целя клювами в скомороха. Черный человек оглушительно захохотал. Ветер сорвал с его головы колпак. Перед скоморохом стоял Лука Жидята, епископ новгородский. Радим закрыл глаза.

Глава 11

Первое, что увидел скоморох, когда разомкнул веки, были черные обугленные ветви деревьев. В ноздри бил густой запах гари. Перед лицом появилась плошка с горячим напитком. Ее край нежно коснулся губ.

— Попей. Полегчает…

Скоморох безропотно подчинился. По телу заструилось ласковое тепло. Смута в голове исчезла, взор прояснился.

— Ты кто? — справившись с непослушными губами, спросил Радим.

Человек с плошкой сидел на корточках и улыбался скомороху.

— Неужто не признаешь?

Округлое румяное лицо человека было смутно знакомо. Аккуратные русые усы заканчивались около уголков губ. Гладко блестел выбритый подбородок. Озорные глаза смотрели с хитрым прищуром. Где-то они с этим человеком точно встречались. Только Радим не мог вспомнить, по какому поводу.

— Ох, извини, в голове мешанка.

— Тебе досталось, Радим. Согласен. Но я опять подоспел вовремя…

— Опять? Ты… Туровид?

— Признал! Здорово, Радим!

Великий заводила Коло Скоморохов крепко обнял Радима. Встреча оказалась теплой. Как-никак, вместе в Ладоге чудили, и хоть после того четыре года не виделись, но друг о друге помнили.

О былых делах долгие речи разводить не стали, перекинулись парой фраз с шутками-прибаутками. Ладожские приключения оба помнили отлично. Непонятным для Радима оставался ход недавних событий. Вроде была схватка с Берсерком, потом черный сон, а теперь — на тебе! — старый приятель объявился. Как так?

С неизменной улыбочкой на устах Туровид объяснил произошедшее.

— Ты же знаешь, из волхвов я, а потому в известные волховские места тянет. Тут сила могучая, боги близко. Но давеча ощутил, что кто-то к этим силам взывает, да неслабо. Решил — пойду посмотрю. Глядишь, друга найду. И точно! Да только к богам не друг взывал, а враг. А другу помощь неотложная требовалась. Уж не верил я, что нынче еще остались жрецы Чернобога. Ан нет. Смотрю, жертву ему готовит. А на заклании кто? Ба — знакомое лицо! Радим! Конечно, я по-любому вмешался бы, но, увидев тебя, просто вскипел. Немного силу-то и не рассчитал. Пару деревьев сжег. Ладно, не беда. Лес густой, меня простит. Главное, вороги разбежались кто куда. А мне того и надо.

Радим, конечно, подозревал о могуществе великого заводилы, но того, что тот деревья волшбой палит, не знал.

Скоморох покачал головой:

— Силен. Благодарствую. А что о моем черном сне сказать можешь? Не первый раз такой у меня.

— Странный сон. Будто кто-то извести тебя черной ворожбой надумал, а ты не даешься.

— Вот спасибо. Утешил… — горько произнес Радим.

— Не печалуйся. Могу и ошибаться. Мою б тетку сюда, она бы точно любой сон растолковала. Мне сподручнее скоморошьи чудеса наводить.

— Лес ты пожег знатно.

— Ну, с кем не бывает!

— И по-моему, кого-то пришиб. Вон из-под поваленного ствола пятки торчат.

— Татю, верно, досталось. Но убил его не я. Деревце лишь ноги придавило. Свои, когда бежали, горло ему полоснули. Они пояс с него рвать ринулись, а он сопротивляться вздумал. Чернобожцы, одно слово.

— Вот оно как. Сломали, значит, — задумчиво произнес Радим.

— Он тебе хорошим знакомцем был?

— Не то чтобы очень, но кое-какие у нас счеты водились… Убить он меня хотел.

— Тогда не переживай. Теперь он тебе не опасен. Да и кое в чем помощником будет…

Туровид подошел к распростертому телу и начал стаскивать с него одежду.

— В твоем рубище только милостыню просить, а порты и на то не годятся. Ему — все одно, барахло боле ни к чему. Лапотки надень. А то босый, смотрю, ходишь, — все пальцы сбил.

Радим начал послушно переодеваться.

— Поднимайся. И бодрее, бодрее!

— А в знахарстве ты силен?

— Тебе зачем?

— Да вот намедни змея покусала. Думал, к предкам уйду, ан нет, все еще мучаюсь. Щас жар вернулся.

— Ядовитая змеюка была? И какова на вид?

— Здоровенная такая. Голов три, а цветом как смарагд.

— Нехорошая тварь. Никогда не видывал, хотя слышать приходилось. Древнее чудовище, волшебное. Во что вляпался, Радим?

— Ох, не спрашивай. Сам не понимаю. Сначала что-то дернуло в Новгород податься, чтобы в дальние края отчалить. Потом бискупли люди на меня целую облаву устроили. Затем девчонку встретил. Ради нее в такое пекло полез… До сих пор расхлебываю.

— Вот за Новгород и облаву я у тебя прощения просить должен. Тут уж извини, за Русь тебе пострадать пришлось. А про девчонку ничего не знаю. Ворожея?

— Постой! Как за Русь? Ты тут при чем?

— Так сие я надоумил ту гадалку, что ты в Смоленске повстречал, путь-дорожку на полночь указать. Дело такое, Радим, что без помощи никак нельзя было. До Луки слух дошел, что с нашего Коло человек едет. Надо было его по ложному следу пустить. О тебе тут и вспомнил. А как тебя заманить в земли, в которые ты особо не стремишься? Вот и велел гадалке сказать, что, коли за море отправишься, там счастье найдешь.

— Коварный! Я ж в обиду уйду!

— Не надо, Радим. То ж не заради меня одного. Лука задумал со скоморохами разом покончить. Велел списки писать да повсюду нашего брата отслеживать. На то и митрополичье поручение имел. Того и гляди, день кровавых личин объявили бы. Пришлось покрутиться. Иллариона, по смерти Ярослава Владимиры-ча, с митрополичья престола попросили. Заместо него Ефрем из греков приехал, местных порядков не разумеет, свои установить желает. То и хорошо. С его помощью Луку и скинем. Для того сюда и подался.

— Но я тут при чем? Меня почто к смерти гнать?

— Не горюй, Радим. Жив ведь! Я был уверен, что вывернешься, а общему делу поможешь. Все так и вышло. Коли мы проиграем, мало никому не покажется. Разом без заработка останешься, а может, и без головы. А с Русью что сотворится? Беда одна! Конец придет. Пока веселие на Руси ести, ничто нам не страшно. Без веселия же — погибель.

— Может, оно и так, однако нехорошо ты поступил. Ох, нехорошо…

— Извини, Радим! Все поправим. Вот был бы ты в наших Полянских краях, сразу бы вылечили. Там у нас сила могуча. А тут… Вот одну траву знаю, она по-любому действие яда отсрочит. Где б сыскать… Да не печалуйся, Радим! В Новгороде торг большой. Там купим!

— До него еще добраться надо. Дорогу знаешь?

— Найду. Хотя, верно, путь не близкий.

— У меня иное предложение. Доведи меня до горы. А потом ступай куда хочешь.

— Какой горы?

— Вон там должна быть гора, — Радим махнул рукой в сторону, откуда они пришли с Умилкой. — Чародейская гора.

— Ты бредишь. Плохо, Радим. На, глотни отвара.

— Я был в той горе! Мы с Умилкой ходили внутри нее!

— Неужто все так плохо?

Туровид наморщил лоб. Он полез в свою суму в поисках лекарства.

— Слушай меня! Тут шагах в ста начинается склон горы…

— Тут нет горы и никогда не было! — сказал Туровид. — Кругом сплошные болота, а между ними островки малые. На одном из них я с тобой лясы точу.

— Не верю!

  • Что сеять и когда, пусть наши сыновья теперь решают. А мы с тобой, друг мой, ни взглядом, ни намёком даже теперь перечить не должны своим сынам, — сказал один.
  • Примечания. 269 Целью последующего изложения не является исчерпывающее исследование этой огромной
  • ID3 q\TCON(13)TIT2GяюWant Me More | vk.com/kidsmusichitTPE1яюReed DemingTYER яю2015WXXXvk.com/kidsmusichitAPIC8image/jpg яШяаJFIFHHяЫC  200 страница
  • Вибір в умовах ризику
  • Ставьте невозможные временные рамки
  • И. Шерр
  • З Україною у серці
  • UNE PAGE D'AMOUR 1 страница
  • Субботняя встреча.
  • Оболочки нервов.
  • Правовые основы формирования и представления статистической отчетности
  • Прикрепляется к клювовидному отростку лопатки
  • Путь от листа бумаги
  • Билет дороже, чем вчера!
  • Жалпы сипаттамасы
  • Сновидение наяву
  • Бесконтактное магнитное реле
  • Когда практика нам надоедает
  • Форма волны или тембр
  • Mardi 14 mars