ВАЛЯ. Да ты что, Витя!

ВИТЬКА. Ты же одна теперь.

ВАЛЯ. Да мне же пятьдесят пять, а тебе двадцать два. И родственники к тому же.

ВИТЬКА. Может, ничего, а?

ВАЛЯ. Нельзя, Витенька.

ВИТЬКА. Только и слышишь: «Нельзя, да нельзя». Да еще: «Ты ненормальный». А что я ненормальный? Веревку же развязал. И завязать могу.

ВЕРА ДМИТРИЕВНА. Чайку попей, горе ты горемычное. Душа за тебя болит. (Наливает Витьке чаю, дает хлеба с маслом).

Стручков отрывается от еды и пристально смотрит на Витьку.

Из комнат выходит Николай Петрович.

НИКОЛАЙ ПЕТРОВИЧ. Проснулись? Метель-то, гляжу, кончилась. Жаль, что февраль. Белой глинки бы набрал. (Стручкову.) У нас же тут в одном месте белая глина. Это в бору. Хочу набрать, в город отвезти, да все чего-то. Родная земля от недуга и печали.

ВЕРА ДМИТРИЕВНА. Еще бы от водки.

ВАЛЯ. Коля… Саня исчез.

НИКОЛАЙ ПЕТРОВИЧ (подходит к «гробу».) Не понял. Это вы его?

ВЕРА ДМИТРИЕВНА. Говорят же – исчез.

НИКОЛАЙ ПЕТРОВИЧ. Каким, так сказать?…

ВЕРА ДМИТРИЕВНА. Ты не трогал?

НИКОЛАЙ ПЕТРОВИЧ. Чего городишь-то?

ВЕРА ДМИТРИЕВНА. А-а, спрашивать тебя. Глаза зальешь и ничего не помнишь.

НИКОЛАЙ ПЕТРОВИЧ. Нет, серьезно – а где он?

С улицы входит Виктор Петрович.

Ожил что ли?

ВИКТОР ПЕТРОВИЧ (Николаю Петровичу). А-а, только сейчас, а мы-то с ночи башку ломаем. (Всем). Веньке, нашему милиционеру сообщил. А он в райцентр. Приметы артиста тоже указал. Пусть проверят. И его и киногруппу. (Вере Дмитриевне). Все-таки развязали. Зря, зря.

НИКОЛАЙ ПЕТРОВИЧ. И рюмка пустая. Я ж вчера ему наливал. Тут поставил. (Виктору Петровичу). Ты не пил?

ВИКТОР ПЕТРОВИЧ (смотрит на Стручкова). Нет.

ВЕРА ДМИТРИЕВНА. А если не найдут Саньку, тогда как?

ВИКТОР ПЕТРОВИЧ. Будем хоронить.

ВЕРА ДМИТРИЕВНА. Как это?!

ВИКТОР ПЕТРОВИЧ. Труп мы видели? Видели. А живого? Никто. Заколотим да и в могилу.

ВАЛЯ. Я не дам.

ВЕРА ДМИТРИЕВНА. Виктор, ты перегибаешь.

ВИКТОРПЕТРОВИЧ. Ну, давайте жить с открытым гробом!

ВАЛЯ. Он вернется.

ВИКТОР ПЕТРОВИЧ. Уже вернулся бы. Где его носит?

ВАЛЯ. Но полушубок-то исчез.

ВИКТОР ПЕТРОВИЧ. А валенки?

ВАЛЯ (смотрит под вешалку). И валенки.

ВИКТОР ПЕТРОВИЧ. А шапка?

ВАЛЯ. Шапка здесь. Вот она. (Берет с вешалки шапку).

ВИКТОР ПЕТРОВИЧ. Хитро придумано. Только с шапкой эта банда просчиталась. Забыли шапку прихватить.

НИКОЛАЙ ПЕТРОВИЧ. И что это значит?

ВИКТОР ПЕТРОВИЧ. Не ушел он. А уволокли его, мертвого.

НИКОЛАЙ ПЕТРОВИЧ. Кто?!

ВИКТОР ПЕТРОВИЧ (подходит очень близко к Стручкову). Думаю – скоро узнаем.

Входят Лелька и Санька. На плечах у Лельки синий полушалок. Под ним голубое с блестками платье. Волосы убраны в длинную косу, у висков подвитые локоны. В руках у Лельки гитара.

Санька в костюме Виктора Петровича, в парике и темных очках. В руках у него гармошка и бутылка водки.

Пауза!!!

ЛЕЛЬКА. Доброго утра всем! Вот пришла к покойнику!

Пауза!

Вчера была подломлена личным горем, не смогла – извините.

ВИКТОР ПЕТРОВИЧ (подходит вплотную к Саньке, нос к носу). А это кто еще такой?

ЛЕЛЬКА. Муж.

ВИКТОР ПЕТРОВИЧ. Как это?!

ЛЕЛЬКА. Вчера я разошлась с первым мужем, выгнала его, он оказался подлецом. И вышла вторично.

ВЕРА ДМИТРИЕВНА. Шура, когда?!



ЛЕЛЬКА. Ночью.

Пауза!

ВЕРА ДМИТРИЕВНА. Этой ночью?!

ЛЕЛЬКА. А какой же еще?

ВЕРА ДМИТРИЕВНА. Но где ты его?! Откуда?!

ВИКТОР ПЕТРОВИЧ. Ненашенский.

ЛЕЛЬКА. Артист цирка. Их машина увязла в снегу. Попросился переночевать.

ВИКТОР ПЕТРОВИЧ. Из одной банды. Трупоторговцы.

ВЕРА ДМИТРИЕВНА. Шура, мы же не можем так – скоропалительно. В таком важном… Мы учителя. (Николаю Петровичу). Мне тоже сейчас есть предложения, но я…

ЛЕЛЬКА. Меня можно понять.

НИКОЛАЙ ПЕТРОВИЧ. Держись, братка.

ВИКТОР ПЕТРОВИЧ. А чего он молчит? Не русский что ли?

ЛЕЛЬКА. Азербайджанец.

НИКОЛАЙ ПЕТРОВИЧ. Эти не злые. Не воевать, а торговать любят.

ВИКТОР ПЕТРОВИЧ. Трупоторговец, я и говорю.

НИКОЛАЙ ПЕТРОВИЧ. Пусть скажет чего.

ЛЕЛЬКА. Голос пропал. Простудился вчера.

Санька ставит гармошку на пол и показывает на горло.

ВИКТОР ПЕТРОВИЧ. А почему он в моем костюме?!

ЛЕЛЬКА. Его одежда была вся в снегу, промокла.

Санька показывает, как он сильно промок.

ВИКТОР ПЕТРОВИЧ. Он что – долго полз по снегу? Я понял – он в машине ехал.

ЛЕЛЬКА. Не придирайся. Одежда его сохнет. Можешь пойти проверить.

ВИКТОР ПЕТРОВИЧ. Но мне противно, что он в моем костюме!

ЛЕЛЬКА. Ну и что? Сегодня он спал в твоей постели. Теперь вы даже родственники.

Санька показывает, как он ходит по канату.

НИКОЛАЙ ПЕТРОВИЧ. Держись, братка.

ВИКТОР ПЕТРОВИЧ. Он так спал в моей постели?!

ЛЕЛЬКА. Зафир, ты о канате?

Санька утвердительно кивает.

Он канатоходец. Показывает, как работает в цирке.

ВИКТОР ПЕТРОВИЧ. Как, ты сказала, его имя?

ЛЕЛЬКА. Зафир Магомед оглы Тюрбокаев.

ВИКТОР ПЕТРОВИЧ. Быстро запомнила.

ЛЕЛЬКА. Полюбишь – все сможешь.

ВЕРА ДМИТРИЕВНА. Шура, здесь же покойник, а у вас гитара, гармошка…

ЛЕЛЬКА. А у меня свадьба. Кстати, где Санечка? Я пришла с ним проститься.

ВЕРА ДМИТРИЕВНА. Его нет.

ЛЕЛЬКА. А где он?

ВИКТОР ПЕТРОВИЧ. Украли. (Лицом к лицу с Санькой) И один из воров…возможно…

ЛЕЛЬКА. Чепуха. Мой новый муж не тот, за кого ты его принимаешь.

ВЕРА ДМИТРИЕВНА. А тебя не удивляет, что покойник исчез?

ЛЕЛЬКА. Покойника нет и прекрасно! Будем пить и веселиться! Я вышла замуж! Я замуж вышла! Вышла замуж я! У меня новый муж! Новый муж у меня! Обратите внимание – какое на мне платье. Молниеносное! Так и бьет, и бьет по глазам! (Виктору Петровичу). Особенно по бесстыжим!…Это Нинкино. Она купила к Новому году и почти не носила. А у меня сегодня Новый год, пошли новые годы!…Замечательное платье? Как оно подходит к утру моей второй свадьбы! Жизнь прекрасна и в шестьдесят! Зафир, ты меня любишь?

САНЬКА (хрипло). Люблю, Леля.

ЛЕЛЬКА. А сильно?

САНЬКА. Никого так не любил, Леля!

ЛЕЛЬКА. А если, к примеру…ну, кто-нибудь попытается отбить меня у тебя?

САНЬКА. Зарежу, Леля.

ЛЕЛЬКА. А если это тот…кому я раньше принадлежала?

САНЬКА. Все равно кого резать, Леля!

ЛЕЛЬКА. Видите? Вот как любят на Кавказе! Мне такого и не хватало – чтоб жгло, кипело! (Целует Саньку страстно, долго).

Витька подходит к целующимся и смотрит.

ВЕРА ДМИТРИЕВНА. Шура…

НИКОЛАЙ ПЕТРОВИЧ. Держись, братка.

САНЬКА (после поцелуя). Вот это женщина! Табун лошадей за нее можно отдать! (Виктору Петровичу). Жизнь в кинжальной драке! Искал, и вот нашел! Моя! (Целует Лельку не менее страстно и долго).

НИКОЛАЙ ПЕТРОВИЧ. Вдохновляют черти.

ЛЕЛЬКА (после поцелуя)…Первый раз меня поцеловал… мужчина. Аж дрожь сладкая по всему телу…Раньше только слюнявили… Еще, Зафирушка! (Целуются).

ВИТЬКА. Невесту обещала, а сама… (Уходит из дома).

ЛЕЛЬКА (после поцелуя). А-ах! Зафирушка, где там наша белоголовая?

САНЬКА (поднимая над головой бутылку). Здесь, Леля!

ЛЕЛЬКА (берет на гитаре несколько аккордов). Разливай, милый! (Поет под гитару). «Ой, цветет калина в поле у ручья. Парня молодого полюбила я…»

Санька подходит к столу и разливает водку в стаканы.

(Обрывая пение). Ну, же родственники! За мою свадьбу!

ВЕРА ДМИТРИЕВНА. Шура, нельзя, нехорошо.

ЛЕЛЬКА. Чепуха, Вера! Порадуйся за меня.

ВЕРА ДМИТРИЕВНА. Я, конечно, но и…(Смотрит на Валю).

ВАЛЯ. Я не буду пить.

ЛЕЛЬКА. А мой любимый артист?

СТРУЧКОВ. Под закуску можно. Грузди там соленые, помидоры, огурцы. Хренка бы.

ЛЕЛЬКА. А на закуску – я! Чем не закуска?! Иль вам лишь столичное любо? Да вы откройте глаза – какие кралицы в глубинке!… Давайте познакомимся. Александра. Для знакомых –Шура. (Томно). Для близких – Леля. А вы ничего – вблизи. Зафирка, артисту!

САНЬКА. Налито.

Входит баба Паша с банкой молока.

БАБА ПАША. Вот подоила. (Стручкову). Будешь, московский?

СТРУЧКОВ (Саньке, о молоке). Мне лучше этого.

ЛЕЛЬКА. Настоящий мужчина при женщинах не пьет молока.

САНЬКА. Не пьет.

СТРУЧКОВ (бабе Паше). Тогда после.

БАБА ПАША. Перед-то оно бы лучше. Не захмелешь.

ЛЕЛЬКА. Мама, не мешай! Я новую жизнь начинаю! Все старое побоку! Ну, давайте хлопнем молодецки! За меня! (Стручкову). Или я не стою того?

СТРУЧКОВ. Я не знаю.

ЛЕЛЬКА. Узнаете! То ли еще будет! Ну, пьем!

Валя отходит в сторону.

ВЕРА ДМИТРИЕВНА. Я тоже не буду. В другой раз.

НИКОЛАЙ ПЕТРОВИЧ. Пьем.

ВИКТОР ПЕТРОВИЧ. Они оба не моложе. (Не пьет).

ЛЕЛЬКА. Давай, Зафир.

САНЬКА. Давай.

Целуются.

ВИКТОР ПЕТРОВИЧ. Вот гады! (Пьет).

БАБА ПАША. Не пойму чо-то.

ВЕРА ДМИТРИЕВНА. Шура с Виктором разошлись. Это теперь ее новый муж.

БАБА ПАША. Как так?

ВЕРА ДМИТРИЕВНА. А так.

БАБА ПАША. А Виктор-то чо?

ВЕРА ДМИТРИЕВНА. Сам виноват. Как и мой Коля.

Баба Паша пристально разглядывает Саньку.

ЛЕЛЬКА (поет и играет на гармошке). «Держитесь, каблуки, стройные ножки. Петь буду и плясать для мово Сережки!». Коля, поиграй.

НИКОЛАЙ ПЕТРОВИЧ. Да я лет сорок не брал.

ЛЕЛЬКА. Попробуй. Плясать охота.

НИКОЛАЙ ПЕТРОВИЧ (берет гармонь, пробует играть). Четыре аккорда вспомню. (Играет).

Лелька пускается в пляс. К ней присоединяется Санька. Он с вызывающим видом выбивает дробушки перед Виктором Петровичем. Лелька выводит плясать Стручкова. Стручков пляшет и оглядывается на бабу Пашу.

ЛЕЛЬКА (заканчивая плясать, Стручкову). А вы можете разжечь в женщине огонь.

СТРУЧКОВ. Вы думаете?

ЛЕЛЬКА. А могли бы, поддавшись чувству, - вот так сразу заявить: «Ты моя! Я увожу тебя с собой?!»

СТРУЧКОВ. Не знаю.

ЛЕЛЬКА. Это не ответ.

СТРУЧКОВ. Надо пожить, посмотреть.

ЛЕЛЬКА. Чего канителить? Везите меня в Москву! Там посмотрите.

СТРУЧКОВ. Я бы лучше здесь остался. (Оглядывается на бабу Пашу.)

ЛЕЛЬКА. Здесь?!

СТРУЧКОВ. Ну, да. В вашей деревне. (О бабе Паше). У этой женщины.

ЛЕЛЬКА. У нее?!

СТРУЧКОВ. Да.

Пауза.

ЛЕЛЬКА. Я выгляжу, как моя свекровка? Даже хуже?

ВИКТОР ПЕТРОВИЧ. Получила?

ЛЕЛЬКА. Вера…

ВЕРА ДМИТРИЕВНА. Шура, ты сама… Зачем все это?…

ЛЕЛЬКА (Стручкову). Вы пошутили.

Стручков отрицательно машет головой.

САНЬКА. Чего он понимает. Ты завлекательная женщина. Табун лошадей…

ЛЕЛЬКА (прерывая). Он выбрал восьмидесятидвухлетнюю. (Бабе Паше). И чем вы взяли, Прасковья Александровна? Поступью? Фигурой?

БАБА ПАША. А я с молоду мужеству нравилась. У меня и сейчас лицо бабское красивое. Гли-ка. И частушки могу не хуже. Ну-ка, Коля!

Николай Петрович играет на гармошке.

(Поет). Я на пенсию пошла, немного осмотрелася. Руки-ноги отдохнули – замуж захотелося! О как!

НИКОЛАЙ ПЕТРОВИЧ. Даешь, мать! Молодцом!

ЛЕЛЬКА. И пошла бы? Замуж?

БАБА ПАША. За московского? А чо – мужчина видный. И ест хорошо. Это от здоровья.

ЛЕЛЬКА. Пойду я. Зря платье это надела. (Саньке). Можешь тоже здесь остаться.

ВИКТОР ПЕТРОВИЧ. Пусть уматывает из нашей деревни. Я Веньке скажу.

Входит Санитар. Пауза.

(Лельке). Тоже твой? Все собираются.

САНИТАР (увидев Стручкова). А-а, не ошибся, правильно рассчитал. Все-таки он здесь. А то уже полдеревни обошел, начал сомневаться.

НИКОЛАЙ ПЕТРОВИЧ. А вы кто такой?

САНИТАР (о Стручкове). Ваш гость знает.

ЛЕЛЬКА. Вы режиссер?

САНИТАР. Да, да, - режиссер. Все одного и того же фильма. Про народного артиста Стручкова. (Стручкову). Слушай, Зайцев, задал ты мне задачку. Из-за тебя не спал.

СТРУЧКОВ. Я вел себя хорошо.

САНИТАР. Рад, рад. Это облегчит твою участь.

ВЕРА ДМИТРИЕВНА. Это не… Стручков?!

САНИТАР. Я представляю районную психиатрическую лечебницу. Ну, вы знаете – рядом с Крутихой, тридцать км. с небольшим от вас. А это наш пациент.

ВИКТОР ПЕТРОВИЧ. И он не Стручков?

САНИТАР. Нет.

ВЕРА ДМИТРИЕВНА. А вылитый.

САНИТАР. Сходство и сформировало его расстройство. Походил бы… ну, не знаю… на Гитлера…был бы, наверно, Гитлером.

ВИКТОР ПЕТРОВИЧ. Здесь бы нас не провели.

НИКОЛАЙ ПЕТРОВИЧ. А меня он не обдурил. Только вас. Я сразу что-то не то…

ЛЕЛЬКА. А как звать-то его, по-настоящему?

САНИТАР. Зайцев Сергей Иваныч. Шестьдесят три года. В прошлом инженер-электронщик. Болен четырнадцать лет. Если не верят в то, что он Стручков, делается буйным. Дерется, норовит разбить телевизор. Убить никого не убивал, а испугать горазд. В прошлый свой побег – когда это было? Лет пять назад? Разбил телевизор у супругов-пенсионеров. Они его сразу раскусили. Прекрасно знали биографию любимого артиста. А он кричал, перепугал их внучку. Потому я и примчался, чуть рассвело.

Вчера он исчез после прогулки. По описаниям людей, на автостанции сел на последний автобус до Славгорода. Но я решил – до Славгорода он не доедет, не вытерпит, захочет поскорее на ком-нибудь свои чары испытать. Ваша деревня третья от Крутихи. Первые две, думаю, пропустит. А уж в третьей… К тому же метель в ту пору усилилась… И не ошибся… Сергей Иваныч, собирайтесь.

СТРУЧКОВ. Если верят – я нормальный.

ВИКТОР ПЕТРОВИЧ. Знал бы – сильней сковородкой-то. Сдерживался. Не было полной уверенности.

СТРУЧКОВ (тихо). По-домашнему захотелось. И еды. И пить. И спать, пока не проснусь. И быть нормальным. И все уважали. И выйти на двор, и стоять, и не торопиться вернуться… И быть одному в комнате. И никто не ходил по подоконнику. И молоко, а не кисель. И женщины не в белом и не пахнут лекарствами… Спасибо… (Целует бабу Пашу).

БАБА ПАША. Ах, ты мой московский! (Обнимает Стручкова). Разлучают нас.

НИКОЛАЙ ПЕТРОВИЧ. И что его - никак?

САНИТАР. Нет.

НИКОЛАЙ ПЕТРОВИЧ. Жаль.

САНИТАР. Извините. До свидания. Рад, что он здесь ничего не разбил.

ВАЛЯ. Так… И не так…

БАБА ПАША. Московский, я приеду к тебе.

ВЕРА ДМИТРИЕВНА. Мы верим вам, Стручков! Знайте!

Стручков и Санитар уходят.

НИКОЛАЙ ПЕТРОВИЧ (подходит к окну). Что Стручков сомневался. Что нормальный – нет… О, обернулся. (Машет Стручкову). Ну, давай там. Пока.

Пауза.

ЛЕЛЬКА. Что за жизнь? Даже настоящего артиста не встретишь! Или психом окажется, или… (Смотрит на Саньку).

Валя начинает рыдать. И все сильнее и сильнее.

ВЕРА ДМИТРИЕВНА. Валя… Ты же держалась… (Плачет).

Валя рыдает в полный голос.

САНЬКА. Чего это она?!

БАБА ПАША. Не понимаешь – так разбалакайся! (Подходит к Саньке, срывает с него парик, темные очки). Хватит над женой изгаляться! (Уходит из дома).

Пауза. Все ошарашенно смотрят на Саньку. Валя бросается на шею мужу.

НИКОЛАЙ ПЕТРОВИЧ. Ожил, что ли?

САНЬКА. Вроде бы…

НИКОЛАЙ ПЕТРОВИЧ. Ящик водки с тебя.

Валя рыдает еще громче. Санька обнимает, целует жену.

САНЬКА. Ожил, ожил.

Валя затихает.

Все хорошо, хорошо.

ЛЕЛЬКА (Виктору Петровичу). На колени!

НИКОЛАЙ ПЕТРОВИЧ (надевает на шею похоронный венок). Кто ж мне позвонил-то насчет Саньки?

ВЕРА ДМИТРИЕВНА. И не такое услышишь… без моего присмотра. Еще и белая глинка позвонит. (Надевает на Николая Петровича парик и темные очки).

ЛЕЛЬКА. Ну!

Виктор Петрович нехотя опускается на колени.

Пауза.

Входит баба Паша.

БАБА ПАША. Витя повесился.

Занавес.

-------------------------------------------------------------------------------

МУРЕНКО ИГОРЬ НИКОЛАЕВИЧ.

Телефон в Новосибирске 383 (код) 356 38 38 (дом),

8 905 945 76 57 (сот).

armariyn@mail.ru

armariyn@rambler.ru

armariyn@yandex.ru

armariyn@gmail.com

------------------------------------------------------------------------------
Пьеса зарегистрирована в Сибирском отделении Российского Авторского Общества. Все права на пьесу у автора.

-------------------------------------------------------------------------------
Коротко об авторе.

Пьесы поставлены:

«Шутки в глухомани» - в 46-ти городах России и СНГ (на момент 2012 года). Спектакли по этой пьесе стали лауреатами фестивалей в Новосибирске, Иркутске, Перми, Кирове, Самаре, Твери, Йошкар-Оле, Ульяновске, Мурманске, Барнауле, Омске, Сызрани, Тобольске, Ханты-Мансийске, Пскове, Тюмени, Комсомольске-на-Амуре, Москве, в Узбекистане, Болгарии и во Франции.

Пьеса «Отче наш» - в Новосибирском Областном драматическом театре «Старый дом». Показана в эфире Государственной телерадиокомпании «Новосибирск». Стала лауреатом Международного фестиваля в Украине (Одесса).

Пьеса «Призвание – убийца» - в Новосибирском Государственном Молодежном Академическом театре «Глобус». Стала лауреатом Международного Рождественского фестиваля в Новосибирске.

Пьеса "Семечко тыквы" - на Новосибирской студии телевидения (ныне ГТРК "Новосибирск"), а также на сцене МАУ ГЦНК «Приморье» города Спасска Приморского края театральной студией «Софит».

Пьеса «F 1 – помощь. Памяти Windows 2000» - в Белоруссии, в молодежном театре «На филфаке» Белорусского государственного университета, премьера состоялась на Международном фестивале «Тэатральны куфар 2009» в Минске.

Пьеса «Королева Лир» - на ГТРК «Новосибирск».

Пьеса «Мусорные бяки» - на ГТРК «Новосибирск».

Пьеса «Бабуин и дембель» - на ГТРК «Новосибирск».

Пьеса «Сын приехал» - на ГТРК «Новосибирск».

Печатался в журнале «Современная драматургия», в сборниках «Авторы и пьесы», «Мы выбираем Новосибирск».

Один из соучредителей Секции драматургов при Авторском Совете Российского Авторского Общества.

Участник лаборатории драматургов, режиссеров и критиков Урала, Сибири и Дальнего Востока, семинара драматургов России в Рузе, семинара молодых драматургов СССР.

Один из победителей конкурса пьес Sib-Altera (пьеса «Актриса ночью»).

Остальные пьесы есть в Интернете по ссылке

http://www.proza.ru/avtor/armariyn

ВНИМАНИЕ! Все авторские права на пьесу защищены законами России, международным законодательством, и принадлежат автору. Запрещается ее издание и переиздание, размножение, публичное исполнение, перевод на иностранные языки, внесение изменений в текст пьесы при постановке без письменного разрешения автора.

  • Глава 12. Стефан смотрел на Елену, кристаллики снега сияли в его темных волосах
  • СОННЫЕ ПАЛЬЧИКИ
  • Осная цистерна для технической серной кислоты, модель 15-157
  • Врезка 10.3
  • COMPLIANCE TOOL
  • НЕЧТО БОЛЬШЕЕ
  • ВСТУПЛЕНИЕ. Росс Кэмпбелл Как по-настоящему любить своего ребенка
  • Почему вы глупы, больны и бедны 2 страница
  • Глава 12. Папа спал два дня, не просыпаясь
  • Ex.2. Fill in the blanks with one of the following words. Mind your grammar.
  • Бедный, ему всю жизнь с членом мучится!
  • Как надуть большие мыльные пузыри.
  • КЛАССИКА - НЕКЛАССИКА - ПОСТНЕКЛАССИКА - исторические типы философствования, содержательно дифференцирующиеся по следующим параметрам: 1). В отношении трактовки собственной предметной сферы К. может
  • АЛЕГРИЯ-ДЕ-ПИО 1 страница
  • Имеющий ухо (слышать) да слышит, что Дух говорит церквам: побеждающий не потерпит вреда от второй смерти.
  • Сносы детальные
  • КОСТЕЙ ВЕРХНЕЙ КОНЕЧНОСТИ
  • Гурудэва Шивайя Субрамуниясвами 8 страница
  • Функциональная структура "Модели "А".
  • Ключ» имеет следующий вид.