VI. ПРИБЛИЖЕННЫЕ КОРОЛЯ 1 страница

— 31 —

14 сентября 1957 года на рассвете Тудор Ангел выехал из Лос-Анджелеса. Он проезжал Барстоу около девяти часов и остановился там ненадолго, чтобы выпить чашку кофе и съесть кусок яблочного пая. Ангел, мужчина крупный, с большим квадратным подбородком, в молодости был боксером-любителем, провел примерно тридцать боев и при случае напоминал, что одиннадцать из них выиграл, послав противника в нокаут. Его румынское происхождение выдавали очень живые и блестящие черные глаза, чисто латинская болтливость и хитрое умение говорить, не сказав ничего, особенно когда он действительно не хотел проговориться.

Проехав примерно восемьдесят километров после Барстоу. в соответствии с инструкциями, полученными им в письме, он свернул с 15-го шоссе, соединяющего два штата, и поехал налево, по более скромной дороге, огибающей с восточной стороны Долину смерти.

В письме, в частности, было указано: «Вам надо попасть в Тонопу к четырем часам. Проехав шесть миль к востоку от Тонопы по Шестому шоссе, поверните налево на трассу 8А. Далее через 13 миль начинается 82-я дорога или колея…»

Это было очень похоже на дорожную игру.

Из Калифорнии он выехал в Неваду около часу дня, в Чертовой дыре позавтракал острым гамбургером, а затем повернул на север, оставив позади Вегас. «Пожалуйста, не заезжайте в Вегас», — говорилось в письме.

Когда он подъехал к Тонопе, было без трех минут четыре. Он проскочил ее не останавливаясь. Затем — трасса 8А, которая вела в Батл-Маунтин и в Элко. Далее — 82-я дорога…

Эта едва различимая колея, широко петляя, поднималась вверх, углубляясь внутрь горного массива, образованного двумя хребтами поросших лесом гор — Монитор и Токуима. «Двадцать семь с половиной миль вдоль колеи. Справа увидите ручей и другую дорогу, поуже, с указателем: Мад Уэллз».

Ангел поехал по этой дороге.«Проедете две мили. Слева увидите хижину». Он нашел деревянную развалюху, одиноко примостившуюся на небольшом выступе скалы, совсем рядом с гротом.

«Ждите, пожалуйста, здесь».

Ангел приглушил мотор, и сразу же на него обрушилась давящая тишина. Даже звук открывающейся дверцы показался ему грохотом. Он подошел к хижине, оказавшейся необитаемой и, по-видимому, заброшенной. Но, судя по всему, недавно кто-то разводил в ней огонь. Он вышел и осмотрел грот, из-под камней которого сочилась вода. Вернувшись к машине, Ангел сел за руль, попробовал включить радио, но тут же выключил его, ощутив неуместность этих звуков среди такой тишины.

И только через полчаса он вдруг почувствовал чье-то присутствие. Ангел снова вылез из машины, посмотрел вверх, и пульс его учащенно забился. По тропинке легкой походкой охотника, не задевая ни одного камня, спускался высокий худой человек.

Он узнал Реба Климрода.

— Прежде всего — шахты, — сказал Реб.

Он разложил на капоте свою штабную карту, и Тудор Ангел сразу же обратил внимание на бесконечное множество нарисованных на ней крестиков, кружков, черточек и треугольничков.

«Приглядитесь, Тудор!» Он наклонился и заметил, что рядом с прежними знаками появились другие: квадратики и подчеркнутые буквы.

— Тудор, крестики обозначают «Лавлок», кружки — «Секл», три черточки — «Три фингэз», треугольники, разумеется, — «Триангль Уэст», квадраты — «Чес энд У ил-сон»… Остальное — совсем просто: X — это «Хай Хилл энд Уэстерн», Г — «Гольдман» и так далее.



Названия фирм что-то напоминали Ангелу. Правда, смутно. И вдруг он вспомнил:

— Эти фирмы вы просили меня создать пять лет назад.

— Да, эти и еще восемь других. Записывайте, прошу вас.

И он продиктовал названия, имена владельцев, адреса и номера телефонов представителей фирм, адвокатов, участвовавших в заключении сделок, оказывающих им содействие банков — при этом в каждом случае указывал фамилию банкира, его адрес и личный телефон. Закончив диктовать, спросил:

— Вы получили полную информацию?

— Да.

— Я бы хотел, чтобы вы сохранили эту карту и по ней составили список шахт и месторождений для каждой фирмы. И будьте добры, проследите за всем: во-первых, проконтролируйте работу представителей этих фирм и поручительства в верхнем эшелоне, далее на втором уровне — только от вашего собственного имени. Проследите, пожалуйста, за регистрацией документов на право собственности. Как только закончите эту работу, будьте любезны, передайте все Сеттиньязу, как обычно.

— Лично ему?

— В его собственные руки.

Ангел, как заколдованный, не мог оторвать от карты удивленного взгляда.

— Черт подери, сколько же шахт вы купили?

— Триста пятьдесят три. Мне не хватает только одной.

— И все они золотоносные?

— Да. Когда отработаете карту, потрудитесь, пожалуйста, сжечь ее.

— Разумеется, — ответил Ангел. Он смотрел на Реба Климрода, который теперь носил бороду, длинные волосы я повязку из зеленой змеиной кожи на лбу. И если бы не светлые глаза, освещающие необыкновенным светом его худое загорелое лицо. Реба вполне можно было бы принять за индейца апачи, сбежавшего из резервации. Подумав немного, Ангел сказал:

— Пять лет назад вы уже покупали золотые прииски по всей территории Скалистых гор. Тогда они не отличались рентабельностью. Унция добытого золота стоила тридцать, иногда сорок долларов по официальному курсу, кстати, и по сей день не изменившемуся, сейчас она идет за тридцать пять. Вы думаете, что-нибудь изменится?

Ответом ему был вдруг похолодевший взгляд Реба, и Ангел, поторопившись изобразить улыбку, сказал:

— Вопрос снят.

— Я его не слышал, — бросил Реб. — Теперь — земельные участки. Вы записываете?

Начинало темнеть. Пришлось, пойти за электрическим фонариком, лежавшим в бардачке…

— Дайте, я подержу, — сказал Реб… И Ангел сразу продолжил писать под диктовку; с каждой минутой а нем нарастало смятение.

— Кончено, — — сказал наконец Климрод.

Он вернул фонарь. Ангелу и стал расхаживать взад-вперед по площадке перед хижиной, которую было не различить в сумерках, что создавало ощущение нереальности происходящего.

Ангел быстро пробежал записи, сделав первый подсчет:

— Приблизительно четырнадцать тысяч гектаров…

— Тринадцать тысяч восемьсот девять.

— Плюс то, что вы купили с 1951 года до начала позапрошлого.

— А именно — шестнадцать тысяч шестьсот пятьдесят три гектара. В общей сложности — тридцать тысяч четыреста шестьдесят два. Разделенных на тысячу четыреста двенадцать участков, принадлежащих шестидесяти четырем компаниям,

— Боже Всемогущий! — воскликнул Ангел. Из непроницаемой теперь темноты прозвучал спокойный, размеренный и насмешливый голос Реба Климрода:

— Не думаю, чтобы Всевышний имел к этому какое-либо отношение. Тудор, когда закончите ваши подсчеты и все другие дела по проверке, вы, разумеется, все передадите Сеттиньязу. Тудор!

— Да, Реб?

«Куда он, черт возьми, подевался?» — размышлял Ангел, которому уже не видно было ни зги.

— Спасибо, что приехали, Спасибо за помощь, за все эти шесть лет. Вы по-прежнему увлекаетесь румынской живописью, Тудор?

— Благодаря ей мы и познакомились.

— Совершенно случайно мне подвернулось очень красивое полотно Теодора Паллади, совсем или почти не уступающее Матиссу. Буду счастлив, если вы примете его от меня в подарок. Картину доставят вам через пятнадцать дней, наверное, 2 октября утром. А теперь, Тудор, пожалуйста, уезжайте.

— Это место у черта на рогах. Может, вас подвезти куда-нибудь?

— Нет, спасибо, Тудор. Поезжайте в Вегас, как договорились. Номер в отеле «Фламинго» оформлен на ваше имя. Надеюсь, ваша группа уже там, на месте?

— Как вы распорядились.

Молчание. И вдруг, не обнаружив своего приближения ни одним звуком, который нарушил бы глубокую тишину ночи, светлоглазый апачи вырос у открытой дверцы машины и, дружелюбно улыбаясь, сказал:

— Оставьте меня, Тудор, будьте добры. Я приглашен на фасоль со свининой к местному золотодобытчику по имени Фергус Мактэвиш. Если он увидит, что я выхожу из такого роскошного лимузина, как у вас, он примет меня за миллионера и потребует за свой рудник на сто долларов дороже его реальной цены.

Операция с золотыми шахтами в Неваде, Колорадо и других штатах, через которые протянулись Скалистые горы, несомненно, была простейшей из тех, что когда-либо приходилось осуществлять Королю,

С 1951-го по 19.57 год эк в строжайшей тайне скупал шахты, вложив в эту операцию три миллиона двести девяносто шесть долларов. Шахты были действительно нерентабельны и почти все за последние сорок лет пришли в упадок; золото, которое получали, не покрывало даже затрат на добычу, поскольку официальная цена металла была тридцать пять долларов за унцию.

Цифра триста пятьдесят четыре золотоносные шахты, названная Ребом Климродом Тудору Ангелу, соответствует числу концессий, купчий которых он зарегистрировал, — точнее, проконтролировал их приобретение. Но параллельно с группой Тудора работала другая бригада, так что эти 354 шахты составили всего лишь часть гигантской серии закупок, предпринятых Ребом Климродом с 1951-го по 1957 год… в результате чего он стал владельцем 2211 месторождений[48].

К 21 января 1980 года цена на золото повысилась в несколько раз и с тридцати пяти долларов за унцию, как в сороковых годах, достигла астрономической цифры в восемьсот пятьдесят долларов.

За два года до этого, в феврале 1978 года, все шахты были снова открыты и заработали.

Кроме того, Несим Шахадзе от имени Реба с неизменным постоянством производил ежегодные закупки золота на сумму от двухсот тысяч до полутора миллионов долларов, в зависимости от года, выплачивая сначала по тридцать пять долларов за унцию, затем по восемьдесят, а с декабря 1974 года, когда в Соединенных Штатах торговля золотом уже ничем не ограничивалась, — по сто восемьдесят долларов.

Можно безошибочно назвать сумму прибыли, полученной Королем в январе 1980 г.: четыре миллиарда триста пятьдесят пять миллионов долларов…

— 32 -

Диего Хаас, совершенно голый, очень весело барахтался в круглой ванне трехметрового диаметра с множеством бьющих отовсюду фонтанчиков в компании трех краль, весь наряд которых состоял из сережек в ушах. Зазвонил телефон. Он поплыл, скользя по грудям и пышным ягодицам (он очень любил пухленькие попки), и только после третьего звонка успел снять трубку. Веселым, как обычно, голосом Диего ответил:

— У телефона шейх Абдул бен Диего.

Затем семь раз подряд сказал «да» и, заканчивая разговор, для разнообразия бросил «яволь». После чего повесил трубку. С момента его прибытия в Лас-Вегас прошло шесть недель, и, несмотря на красоток, которых он использовал на полную катушку, Диего уже начинал смертельно скучать. К игре он был равнодушен» как истукан. Но, конечно, играл, располагая двадцатью пятью тысячами долларов, которые Реб оставил ему специально для этого; однако, словно в насмешку, невезение упорно преследовало его: он все время выигрывал. «Ну никакой возможности избавиться от этих мерзких денег. Крупье смеются при моем появлении. Я стал всеобщим посмешищем. Ведь ни разу не выскочило ничего, кроме семи и одиннадцати. Хоть плачь». И вскоре у него сложилась теория, согласно которой для того, чтобы наверняка выиграть деньга в казино, надо просто-напросто изо всех сил стараться проиграть их, очень усердно и искренне молясь «Nuestra Senora de Guadalupe» . [49]

…Но ожидание наконец кончилось. Он взглянул на своих блудниц. И в его золотистых зрачках зажегся издевательский, дикий и угрожающий огонек.

— Все на палубу, — крикнул он. — Готовсь к отплытию, брать на гитовы, поднять кабестан, гротмарсели и форбомбрамсели, штаговые паруса, государственные флаги, штормовой фон, штурвал — все. Одним словом, валите-ка отсюда, девочки. Сматывайте удочки.

И, к величайшему восторгу коридорного, он вытолкал их прочь, не дожидаясь, пока «наяды» оденутся. Затем в течение трех часов Диего был занят бурной деятельностью.

За это время он пункт за пунктом выполнил все возложенные на него поручения. Сделал не менее сорока телефонных звонков — в основном здесь, в Вегасе, но поговорил и с несколькими другими городами Соединенных Штатов.

Все разговоры ограничивались строго необходимым набором слов.

Закончив этот первоначальный этап работы, он, перед тем как покинуть апартаменты «Фламинго», удостоверился, что Тудор Ангел, как было уловлено, устроил в них штаб для себя и пяти юристов, прибывших из Лос-Анджелеса, затем вышел на улицу и, не обращая внимания на палящий зной, раскаливший мостовые улицы Стрип, отправился в гостиницу «Пески». Здесь тоже все было в порядке, два адвоката, Гаррисон Куинн и Томас Макгриди, прибыли из Нью-Йорка накануне, и их досье были наготове. То же самое ожидало его в гостинице «Пустыня» — чтобы добраться туда, Диего взял такси; ему было прохладно в любую жару, но физического напряжения — если не считать усилий, которых требуют женщины, — он, напротив, не выносил; в «Пустыне» разместился Стив Пулаский из Детройта с двумя сотрудниками и досье.

Турне закончилось визитом в «Дюны» — там поселились в ожидании инструкций адвокаты из Чикаго Моузес Берн и Луи Бенетти — ив гостиницу «Сахара», где разместилась филадельфийская группа с Кимом Фойзи.

Всем им он передал распоряжения и подтвердил время встреч. Испытывая при этом неописуемое удовольствие, ибо все происходящее казалось ему величайшим безумием, а ничто иное не могло вызвать в нем больший восторг.

Диего покончил со всеми делами к пяти часам вечера. «Уложился вовремя». Снова на такси он подъехал к отелю «Фламинго». Автомобиль, который был взят напрокат неделю назад, ждал его. Диего сел за руль и поехал, поднялся по улице Стрип до перекрестка, соединяющего улицу Мейн с Дубовым бульваром, свернул налево, на улицу Чарльстона, затем — направо. Так он добрался до бульвара Джонса и оттуда поехал в северном направлении, по земле — это тоже ему было известно, — в основном принадлежавшей Ребу.

С какого-то момента началась прямая, с холмистыми изгибами дорога, тянувшаяся на север за линию горизонта; со всех сторон его обступала жгучая пустыня, а позади осталось фантастическое световое море Вегаса. Приглушив мотор, Диего громко запел «Рамону», вкладывая в исполнение всю свою свирепую силу.

В десяти метрах от него, на другой стороне дороги, остановился грузовик. Из него вышел Реб с сумкой через плечо. Он с улыбкой пожал руку шоферу, и грузовик уехал.

Диего запел так громко, как позволяли ему легкие.

Реб приоткрыл дверцу и сел в машину.

— А нельзя ли чуть приглушить звук? Тебя, наверное, слышно на Аляске.

Они не виделись сорок три дня, и счастью Диего не было предела.

— Все в порядке?

— Да. Почти. А как у тебя?

— Все готово. Завтра утром в восемь тридцать — первый залп.

Апартаменты, которые Диего занимал в отеле «Фламинго», были сданы не ему. Он снял их на имя Луиса де Карвахаля, которое, насколько было известно Сеттиньязу, служило ему добрый десяток раз; долгое время Сеттиньяз считал, что имя это — вымышленное, Диего просто-напросто пользовался им, поселяясь в каком-нибудь городе или отеле, где, по приказу Короля, занимался делами, для ведения которых предъявление паспорта было необязательным. Более четверти века прошло, прежде чем Дэвид Сеттиньяз обнаружил, что настоящие имя и фамилия Диего звучали как Луис Диего Хаас де Карвахаль. Со стороны матери он был чуть ли не настоящим испанским грандом…

— Какой тебе снять номер?

Климрод пожал плечами. «Ему на это наплевать». Большой загорелой рукой Реб снял трубку и набрал номер. Заговорил по-французски. «С Сеттиньязом, конечно», — подумал Диего, понимавший лишь одно слово из двадцати. Он смотрел на Реба, и глубокое разочарование не покидало его. Диего надеялся, что по возвращении в Соединенные Штаты, которые они за последние четыре месяца исколесили вдоль и поперек, Климрод станет ему еще ближе, чем раньше. Но нет. «Он далек, как никогда». Десять месяцев прошли между той минутой, когда Реб углубился в джунгли Амазонки неподалеку от порогов Каракараи, и тем благословенным днем — Диего был тогда в Рио с Сократесом, — когда зазвонил телефон и наконец-то прозвучал его неповторимый голос: «Диего? Ты мне нужен». Уход в Зеленый Мир сильно изменил его. И если Климрод по-прежнему с учтивым вниманием выслушивал каждого, кто говорил с ним, то «моменты отсутствия», как их называл Диего, стали все более частыми и продолжительными… Разговор закончился словами «A bientot» которые понял даже Диего.

— Реб! Почему «почти»? Я спросил, все ли в порядке, а ты мне ответил: «Да. Почти».

Реб медленно перевел взгляд и уставился на Диего. Вдруг он улыбнулся:

— Дело в некоем Фергусе Мактэвише. Его фасоль со свининой великолепна, но виски паршивое. И он сказал мне: «Нет».

Диего не имел ни малейшего представления об этом Фергусе «как-там-бишь-его-зовут». Но, разумеется, не стал задавать вопросов.

— Голоден? — спросил Диего.

— Да.

Через четверть часа официант принес гамбургеры и яйца.

Точно в семь часов тридцать минут в дверь постучали — за несколько минут до этого о приходе гостей сообщили из вестибюля отеля по телефону. Вошли два человека: Лернер, которого Диего хорошо знал, и некий Абрамович, малознакомый ему человек. Они закрылись на час с небольшим в комнате Реба — Диего стоял на страже, — затем ушли. Реб опять взял в руки телефонную трубку, и Диего, воспользовавшись одной из редких пауз, спросил:

— Ты хочешь девочку на сегодняшнюю ночь? Реб безразлично пожал плечами, уставившись серыми глазами в пространство.

— На всякий случай, — продолжал Диего, — я придержал двоих. Высокие брюнетки, читали Олдоса Хаксли и Рабиндраната Тагора, в твоем вкусе. Тебе, черт возьми, надо расслабиться! Так Линду или Терри? Или обеих?

Зазвонил телефон. Диего снял трубку и узнал голос Эби Левина, хотя тот не назвал себя. Диего перенес аппарат в спальню и, чтобы не мешать, вышел прогуляться в коридор, где затеял игру с раздатчиком льда. Таким образом за несколько секунд до девяти часов он и увидел, как с кожаным портфелем в руках появился тот, кто всегда оставался самой загадочной личностью из всех Приближенных Короля.

Человек остановился у двери в апартаменты и, не постучав, посмотрел на Диего. Тот приблизился, уже собираясь отстранить докучливого посетителя.

— Господин Хаас? Будьте добры, доложите ему, что Джетро здесь.

— Джетро?

— Просто Джетро. Он ждет меня.

Диего вошел в номер и передал сказанное. Реб кивнул, не вдаваясь в расспросы.

— И он знает мое имя. — заметил Диего.

— Да, — уставившись в пустоту, сказал Климрод. — Впусти его, Диего, и, пожалуйста, с этой минуты пусть меня не беспокоят. К телефону я не подхожу. Мне потребуется два часа. А затем пусть придет Линда. В одиннадцать тридцать. Если она пожелает ждать до той поры.

Он слышал, но не видел, как ушел Джетро. Когда Реб появился, в глазах у него Диего заметил нечто, очень похожее на удовлетворение, если не на триумф.

— А что Линда? Высокая брюнетка, говоришь?

— Да, к тому же знает наизусть Тагора и Ги Леклера, ты таких любишь.

— Значит, я жду только ее.

Он явно был в прекрасном настроении.

— В общем, — сказал Диего, — за исключением этого Фергуса «черт-знает-как-его-там-дальше» все идет хорошо?

— Да, очень хорошо, если не считать его.

Диего в халате вышел в гостиную и спустился, чтобы позвать упомянутую Линду, которая ждала в комнате двумя этажами ниже. И коль скоро уж оказался там, сделал такое же предложение другой девице, Терри, хотя она не была ни блондинкой, ни толстушкой. Ну один-то раз можно изменить своим привычкам.

«И потом, я теперь такой красивый, такой чистенький, наверное, в постели сегодня буду очень хорош!»

Совершенно случайно он обратил внимание на четыре папки — Реб как раз собирался убрать их. Ничего особенного в них не было — простые картонные обложки, ничем друг от друга не отличающиеся…

…кроме цвета: одна — черная, другая — красная, третья — зеленая и четвертая — белая.

Джетро проработал у Реба по меньшей мере тридцать лет. Он возглавлял необычную разведывательную сеть, обслуживающую одного лишь Короля. Таррас считает, что Яэль Байниш сыграл определенную роль в ее создании.

Что же касается появления Джетро в Вегасе в тот момент и того факта, что он рискнул предстать перед Диего, то это лишь означало: дело, затеянное Королем 16 и 17 сентября, было очень важным. Готовился своего рода «финансовый День Святого Валентина»[50].

— 33 -

Черная папка находилась в руках Гаррисона Куинна, адвоката, прибывшего из Нью-Йорка и остановившегося вместе со своим компаньоном Томом Макгриди в отеле «Пески».

Ни Куинну, ни Макгриди не был знаком Лас-Вегас. Они приехали сюда впервые. А переговоры с проходимцами были для них совсем новым занятием, хотя они и не слишком их боялись. И тот и другой были коммерческими адвокатами, со всех точек зрения подготовленными к подвохам, оба одинаково любили четко составленную документацию и, когда надо, особенно если речь шла об интересах, которые они защищали, были одинаково несгибаемы.

Врученное им досье их полностью удовлетворяло. Они находили его замечательным. С пристрастием поработав над ним, они не нашли ни одного упущения. Этот Лернер, без сомнения, знал свое ремесло, хотя и не располагал к себе — речь у него была торопливой и сбивчивой, а внешность — как у рассыльного из похоронного бюро. Да, в первый раз, когда Лернер пришел к ним с предложением о сотрудничестве, он не произвел на них особого впечатления. Адвокаты чуть не отказались от его предложения, несмотря на высокую ставку обещанного гонорара. Но Лернер сказал им: «Клиенты, которых я представляю, не имеют отношения к преступному миру. Это респектабельные люди. Вы можете сами убедиться: позвоните Дэвиду Феллоузу в „Хант Манхэттен“. Пожалуйста. И сейчас же». Они позвонили. Феллоуз громко рассмеялся: да,* он знает «клиентов» Лернера; да, он за них ручается во всех смыслах; нет, он не может назвать их имен; да, Куинн и Макгриди при всей их почтенной репутации без оглядок и сомнений могут вступать в серьезные отношения с Лернером и его «клиентами»…

Гаррисон Куинн раскрыл черную папку. В ней лежали две машинописные странички без бланкового штампа и без подписи. Куинн прочитал их и вздрогнул. Не говоря ни слова, он протянул текст Макгриди. После чего обернулся и повнимательнее пригляделся к молодому человеку в очках с металлической оправой, сидевшему позади него между двумя его ассистентами из конторы «Куинн и Макгриди». О молодом человеке в очках Куинн знал совсем немного: «Его зовут Бек, это один из моих помощников; он меня представляет. Выполняйте в точности все распоряжения, которые он передаст вам от моего имени».

И тот же молодой человек несколько минут назад незаметно протянул ему черную папку.

Макгриди в свою очередь закончил чтение и закрыл папку. Он остался невозмутимым, но Куинн заметил, что руки у него немного дрожали. Это произошло точно в восемь часов двадцать девять минут утра 16 сентября 1957 года. Куинн медленно оглядел гостиную, расположенную на девятом этаже гостиницы «Пески», где происходила встреча. И громким голосом начал:

— Кажется, собрались все.

Шепот и кивки в знак согласия. В общей сложности их оказалось четырнадцать человек. Слева от Куинна сидел Макгриди. Сзади — два его ассистента и молодой Бек; справа — подозрительный персонаж по имени Эби Левин, а с обеих сторон от него — еще менее привлекательные личности: некий Моффатт, в одном лице представляющий несколько синдикатов, юрист по фамилии О’Коннорс, и. наконец, напротив — пять человек: Мэнни Морген и Сол Мейер, официальные владельцы двух казино и держатели лицензии на их эксплуатацию, которых сопровождал их общий управляющий Джо Манакаччи и их советники — юристы с англосаксонскими фамилиями.

Куинн взглядом поискал Левина:

— Господин Левин?

— Вы выступаете с предложением, — ответил тот. — Вам и начинать.

У Левина были черные, немного запавшие глаза, жесткие и непроницаемые. Куинн неоднократно слышал это имя; кто-то даже говорил ему, что Левин — полномочный представитель синдиката преступлений — если только таковой существует — при американских профсоюзах.

Куинн наблюдал за Моргеном и Мейером, переводя взгляд с одного на другого:

— Вы владеете двумя казино: одно — на улице Стрип, другое — чуть подальше. Доходы от первого в среднем достигают четырехсот двадцати тысяч долларов. А у вас, господин Морген, цифра значительно меньше: триста сорок тысяч. В день.

— Откуда у вас такие сведения? — вдруг разозлившись, спросил Морген.

— Сведения точны, — спокойно ответил Макгриди. — К тому же суть не в этом.

— А в чем же?

— В тех проблемах, с которыми вы столкнулись в настоящий момент, — ответил Куинн. — И тех, что скоро возникнут.

— Очень скоро, — поддакнул Макгриди, чрезвычайно дружелюбно улыбаясь.

— И они вынудят вас продать ваше заведение, — сказал Куинн.

— Продать нашему клиенту, — уточнил Макгриди.

— Не было и речи о продаже чего бы то ни было, — воскликнул Мейер.

Но в отличие от Моргена он наблюдал не столько за двумя нью-йоркскими адвокатами, сколько за Эби Левином. «Итак, — подумал Куинн, — Мейер уже понял. Он умнее того».

— Господин Мейер, — обратился к нему Куинн. — У вас трудности с Комиссией по азартным играм. Седьмой раз на протяжении последних четырех месяцев в вашем казино были замечены нарушения, и уже наложен первый штраф в сто двадцать тысяч долларов. Завтра или, во всяком случае, очень скоро вам придется оплатить еще два, если не три других, примерно в размере пятисот тысяч долларов.

— Мы заплатим, — ответил Мейер.

— К этому вопросу мы еще вернемся, господин Мейер, — сказал Макгриди, улыбчивый, как никогда. — Что же касается вас, господин Морген, ваша ситуация не лучше, чем у вашего компаньона… простите, вашего коллеги…

— У вас, конечно тоже маленькие неприятности с Комиссией по азартным играм… — заметил Куинн.

— … но они не столь серьезны, — вставил Макгриди с таким видом, будто хотел сказать: «Главное, не беспокойтесь».

— В вашем случае, — продолжал Куинн, — серьезные проблемы возникнут скорее с министерством финансов…

— Министерство финансов, — продолжил Макгриди, — располагает сведениями, что доходы, заявленные вами налоговой администрации, не совсем соответствуют реальным…

— Сокрытие доходов, — вставил Куинн.

— Но как бы то ни было, — сказал Макгриди, — возникает новая ситуация: штат Невада…

— … при содействии Комиссии по азартным играм, — подхватил Куинн.

— … намерен предпринять последовательную чистку в игорной среде, — подхватил Макгриди.

— Отстранив подозрительных людей, — закончил Куинн.

— Черт возьми, что за цирк! — воскликнул Морген. — В чем вы нас обвиняете в конце концов? И кстати, кто вам дал право обвинять нас в чем бы то ни было? Мы пришли сюда, потому что наш друг Эби Левин попросил нас…

Он продолжал протестовать. В этот момент кто-то дотронулся до локтя Куинна. Не опуская головы, он взял свернутую вдвое бумажку. Раскрыл ее на коленях и прочел три слова, написанных мелким и очень убористым почерком: «Быстрее. Кончайте с ними».

— Не будем терять времени, — вмешался Куинн. — Вы говорили об уплате штрафов, господин Мейер? Какими деньгами? Теми, что лежат у вас в кассе? Мне кажется, у меня есть для вас плохая новость, господин Мейер. Не так ли, господин Левин?

— Увы! — невозмутимо произнес Левин.

— Господин Мейер, — сказал Макгриди, — вы построили и оборудовали ваше казино…

— Это касается также и Моргена, — вставил Куинн.

— … частично с помощью кредитов, которые согласились выдать вам финансовые службы некоторых профсоюзов, представленных здесь господами Левином и Моффаттом. Правильно, господин Левин?

— Совершенно верно, — ответил тот.

— Однако, — продолжил Куинн, — у ваших кредиторов тоже возникли проблемы.

— Взносы плохо поступают, — сказал Левин. — Кризис.

— Кроме того, федеральное правительство, справедливо или нет, но обеспокоено тем фактом, что профсоюзные организации финансируют игорные заведения…

— … особенно принадлежащие людям, которых оно считает…

— … справедливо или нет, — вставил Куинн.

— … довольно подозрительными, — закончил Макгриди.

— Короче, — продолжил Куинн, — ваши кредиторы очень скоро предъявят вам, господа Мейер и Морген, векселя к оплате. Для вас, господин Морген, эта сумма составит приблизительно миллион четыреста восемьдесят три тысячи шестьсот двадцать два доллара и пятьдесят три цента, включая проценты. Господин Мейер, ваша цифра — примерно два миллиона девяносто четыре тысячи пятьсот семьдесят один доллар ровно, включая проценты.

— У нас есть друзья, — возразил Морген, глаза его горели яростью и ненавистью.

— Действительно, поговорим об этих друзьях, — улыбаясь, подхватил Макгриди.

Он достал из черной папки один листок, а Куинн взял другой.

— Фредерик Морген, родился 14 марта 1912 года в Нью-Йорке В 1936 году приговорен к двухлетнему тюремному заключению за вооруженное нападение. 11 августа 1939 года убил человека по имени Чарли Бейзл. Приговорен к двенадцати годам…

— Я не Фредерик Морген.

— Вы его брат. И комиссия Кифауэра семь лет назад обвинила вас в том, что вы брали деньги не только у своего брата, но и у двух других лиц, а упомянутая комиссия определенно установила, что эти люди основные свои доходы получали от сутенерства.

  • Юліанові Я. Кобилянському 20 страница
  • ГУРУ АHГАД И ТАПА
  • СОВЕТЫ НАЧИНАЮЩЕМУ КОНСУЛЬТАНТУ
  • _###ICE#BOOK#READER#PROFESSIONAL#HEADER#START###_ 17 страница
  • Глава 17. До рассвета оставалось ещё несколько часов, так что всем им можно было бы ещё
  • Часть первая «Можно мы вернемся в «Неверленд»? 3 страница
  • Инструменты, используемые для ежедневных киртанов в храме во время арати, Туласи-пуджи и гуру-пуджи
  • ПЕРЕДМОВА. МІНСТЕРСТВО ОСВІТИ І НАУКИ УКРАЇНИ ЧЕРКАСЬКИЙ НАЦІОНАЛЬНИЙ УНІВЕРСИТЕТ ІМЕНІ
  • Небытие
  • Острые травмы
  • Правда о диетах
  • Лабораторные методы исследования. Дуоденальное зондирование
  • Іван Олександр - староста класу
  • Translate the sentences into English. 1. На нашем факультете больше 500 студентов.
  • Краткие выводы
  • Мы и электричество
  • Об'єктивна необхідність інноваційного розвитку підприємств у сучасних умовах
  • Требовательный. Не бойтесь требовать, если ваши требования разумны. Дети это поймут и примут. У 'добреньких' вожатых дешевый авторитет.
  • MZP[1] яяё@[1]є ­ґ Н!ёLН!ђђThis program must be run under Win32 20 страница
  • Мемлекеттік бюджет:құрамы мен құрылымы