Бернхард Хеннен «Меч эльфов» 18 страница

Роксанна первой подошла к порталу охотничьего домика. Тролли опустились перед ней на колени, и даже безжалостные черные всадники Тирану склонились, когда она проходила мимо.

Эмерелль последовала на некотором расстоянии за Роксанной.

Юливее осознавала, что сильно нарушает этикет, но все же протолкалась через ряды гостей. Королева Альвенмарка не останется надолго, а десятки просителей уже ждут возможности поговорить с ней.

Олловейн видел, как она пробиралась сквозь толпу, и взглядом велел ей остановиться, но она проигнорировала его приказ.

— Моя королева, можно два слова?

— Юливее! — Владычица улыбнулась. — При дворе стало спокойно, почти тихо с тех пор, как ты ушла.

Роксанна не заметила вмешательства. Она шла дальше, к праздничной зале охотничьего домика, окруженная плотным кольцом мандридов. Эмерелль велела своим девушкам следовать за человеческой дочерью, чтобы меньше было заметно нарушение протокола коронации.

Откуда-то возникла цветочная фея, ростом не больше ногтя, принялась летать на своих крылышках вокруг Юливее, дергать за волосы и шептать: «Оставь это. Нехорошо мешать празднеству».

— Госпожа, ты должна пойти к Фенрилу. — Эльфийская волшебница указала рукой на каретный сарай, расположенный напротив охотничьего домика. — Всей моей силы не хватает, чтобы разбудить его.

— Сейчас не время, чтобы…

— Но, госпожа, — перебила Юливее королеву, и ее тут же сильнее дернули за волосы. — Разве не чудесно, если бы он был рядом с тобой во время коронации?

В зале зазвучали фанфары и глухой рев военных рогов Друсны.

— Юливее, мне известна судьба Фенрила, мне он тоже был верным другом, но…

— Нет, не говори этого! Он не был. Он есть! Он не в прошлом. Он жив. Пожалуйста…

Роги и фанфары умолкли. Слишком рано. Мгновение стояла тишина. Олловейн обхватил королеву и притянул поближе к себе.

Раздался одинокий крик.

Воины повторяли друг другу приказы. Через портал по направлению к ним прошла молодая друснийка, бледная как смерть.

— Защищайте королеву! — велел Олловейн.

Гвардия Эмерелль плотно сомкнулась вокруг нее. Мастер меча уговаривал королеву, но та противилась. Юливее не слышала, что они говорили друг другу. Крики становились громче. Гости устремились к двери на улицу. Где-то плакал ребенок. По полу были разбросаны венки из цветов.



Эльфийская волшебница шла против течения. Внезапно путь ей преградил Сигурд.

— Не ходи туда, госпожа!

— Что случилось?

Он беспомощно раскинул руки. Глаза его расширились от ужаса.

— Там смерть, — выдавил он наконец из себя. — Но только для вас… Я не знаю… Не ходи туда!

Юливее отстранила его и удивилась, что высокий воин не сопротивляется. Она переступила разбросанные цветы. На полу лежала зеленая накидка. Двери в праздничный зал были распахнуты настежь.

У трона стояла Роксанна, окруженная личной гвардией. Волшебница увидела Брандакса. Кобольд сидел в дверях и тяжело дышал, как будто только что пробежал несколько миль. Не отрываясь, он смотрел в зал. Юливее проследила за его взглядом и пожалела, что не послушалась Сигурда.

— Я стояла бы среди людей у трона, если бы ты не задержала меня своими вопросами, — бесцветным голосом произнесла Эмерелль.

Юливее не могла смотреть на лица девушек. Платья их оставались белоснежными. Видимых повреждений не было. Повсюду лежали трупы. Три тролля, громадных, почти неуязвимых в битве, лежали, поваленные силой, с которой Юливее встречалась всего один раз.

— Я ничего не почувствовала, — растерянно сказала волшебница.

На противоположном конце зала лежала группа кобольдов. Издалека они были похожи на мертвых детей. Внезапная смерть настигла и нескольких черных рыцарей Тирану. Посреди лужи темного вина лежал, вытянувшись, кентавр. В застывшей руке он все еще держал жестяной кубок. На лице его застыла гримаса ужаса.

— Это нельзя почувствовать. Это не магия в том смысле, в котором мы ее знаем.

Эмерелль взяла себя в руки. Несмотря на то, что Олловейн по-прежнему пытался удержать ее, она вошла в праздничный зал, встала на колени рядом с мертвой девушкой, сопровождавшей ее, и долго молча смотрела на нее. Когда она вновь подняла голову, глаза ее излучали холодную силу, при виде которой Юливее вздрогнула.

— Святой Гийом был первым, кто убил эльфов подобным образом. Снова это произошло во время битвы Трех Королей. Некоторые ублюдки, которых воспитал среди людей Девантар, обладают подобным даром. Я надеялась, что их больше нет, что столетия разбавили их кровь и этот проклятый дар угас. Неужели семя зла никогда не засохнет? — Королева казалась потрясенной, но решительной. Ее мягкая обворожительность исчезла. Все в зале чувствовали силу, исходившую от нее. — Как же долго они не применяли это оружие!

— Они ждали возможности попасть в тебя, госпожа, — проговорил Олловейн. — Они хотели, чтобы мы чувствовали себя в безопасности. Кто бы это ни был, он находится среди пленников, что остались снаружи. Они могли сделать это уже по пути сюда. Если бы они применили его в нужный момент, полегли бы многие их охранники, было бы легко бежать. Но они хотели, чтобы их привели сюда, потому что знали, что ты придешь. Они ждали, когда прозвучат фанфары, должно быть, думали, что ты тоже вошла в праздничный зал.

— Но почему мы еще живы? — спросила Юливее.

— Повезло, — ответил мастер меча. — Просто повезло. Подобно тому, как лук обладает предельной дистанцией, дальше которой не может выстрелить, так и у этого заклятия есть предел, за которым эта сила не действует.

— Но в таком случае ты все еще в опасности…

— Нет, Юливее. Разве ты не чувствуешь?

Волшебница не знала, что имела в виду Эмерелль. Она боялась этого неожиданного оружия рыцарей. То, что она видела вокруг, наполняло ее ужасом. Для нее оставалось загадкой, как Эмерелль может казаться такой спокойной перед лицом этой опасности.

— В мире людей магия намного слабее, чем в Альвенмарке, — пояснила наконец королева, не получив ответа от Юливее. — Но она существует. Впрочем, здесь, в этой комнате, ее больше нет. Силы Девантара оттягивают магию, после того как ее применили. Они отнимают волшебство у этого мира. Поэтому дети альвов и умерли здесь. Мы — создания, целиком пронизанные магией. Когда разрушают нашу магию, у нас отнимают жизнь. Они могут выстоять, когда мы умираем, и не чувствуют ничего, кроме ужаса, который распространяет внезапная, неожиданная смерть.

— Почему они отнимают у мира магию? И что можно сделать против этого? — расстроенно спросила Юливее.

Эмерелль бросила на Олловейна взгляд, понять который Юливее не смогла.

— Давным-давно я велела убить первого ублюдка Девантара. Он родился от связи Девантара с моей приближенной Нороэлль. Дитя, зачатое злобным обманом, проклято уже в миг своего зачатия. Я велела убить невинного ребенка… Он не осознавал своего дара. В отличие от своего демонического отца. Это он таким образом ведет войны против нас. Нороэлль спрятала дитя в мире людей. Его вырастили чужие люди. И его звали Гийом — тот самый Гийом, которого Церковь Тьюреда сегодня почитает великим святым. Его должны были убить. Наконец мои охотники выследили его, но не решались убить… Они даже попытались спасти его. Всего этого не было бы, если бы они послушались моего приказа.

На лице Олловейна не отразилось ничего, как будто королева обращалась не к нему.

— Так что ты прикажешь, королева?

— Ты слишком рыцарь, чтобы сделать то, что необходимо. — Эмерелль огляделась вокруг, а затем указала на Брандакса. — Это сделаешь ты. Возьми пятьдесят арбалетчиков. Маленькими группами уведи рыцарей в лес. И там убей их. Быстро и без излишней жестокости.

— Разве они все виноваты? — в ужасе спросила Юливее.

— Вероятно, он всего один, — с горечью ответил Олловейн и поглядел на королеву холодным отстраненным взглядом. — Возможно, он даже не знает о своих силах. Причиняют это несчастье особенно одаренные целители. Они могут…

— Момент был выбран чересчур точно, — перебила его Эмерелль. — Не становись слишком сентиментальным, Олловейн. Это не случайно. Они борются всеми доступными методами. Если нам не удастся выследить отродье Девантара, Альвенмарк уничтожат. Мы ведем эту войну не только из-за давнего союза с Фьордландией. Мы ведем ее затем, чтобы наш мир мог жить и дальше. Если падет Фьордландия, священнослужители Тьюреда найдут дорогу в Альвенмарк. Рыцари ордена исполнят проклятие Девантара и даже знать не будут, для кого они на самом деле воюют. Если мы выкажем слабость, если допустим хоть малейшую ошибку, его работа вскоре будет окончена. Близится время, когда решатся судьбы мира людей и Альвенмарка. Мы должны укреплять Фьордландию везде, где только возможно. И поэтому необходимо найти Гисхильду. Она последняя в роду предка Мандреда. Когда не останется никого из его рода, кто легко ступал бы по галечному берегу Фирнстайна, Фьордландия падет, — так сказал оракул Тельмарина. Чтобы предотвратить это, я приму любой бой! Мне нелегко отдавать приказ об уничтожении невиновных… — Замолчав, она посмотрела на убитую эльфийку, а потом повернулась к Юливее. — Ты знаешь, что Фенрилу уже нельзя помочь?

— Нет! — взвилась волшебница. — Он жив. Он…

— Но узы с Зимнеглазом разорваны, так мне сказали.

— Да, но…

— Нет, Юливее. Никаких «но». Надежды для Фенрила уже нет. Он знал, что с ним будет, если канюк-курганник погибнет именно тогда, когда он летает с ним. Я пойду с тобой только потому, что твоим просьбам о нем обязана жизнью. Но ни на что не надейся: даже силы моего камня альвов не хватит на то, чтобы вернуть его, если Зимнеглаз мертв.

Заблудшая душа

Сильвина прижалась к каменной стене. Стражник проходил настолько близко от нее, что она могла коснуться его вытянутой рукой. Но мужчина не поднимал головы, чтобы защититься от ледяного дождя.

Зимняя метель была ее лучшей союзницей. И единственной! Эльфийка пробиралась от ниши к нише, используя любое укрытие. Вот на крепостную стену опять поднялся стражник. Сильвина пригнулась в тени статуи, надеясь, что эти ублюдки подольше посидят возле своих костров в маленьких башенках на углах крепостной стены. Но они исполняли свои обязанности.

От того, что стражников было так много, мауравани испытывала тихое удовлетворение. Конечно, они досаждали, но и служили свидетельством того, как сильно боялись князья церкви.

Здесь, в сердце Анисканса, в сотнях миль от Друсны и Фьордландии, они окружили себя бесчисленным количеством стражников. И боялись они не предательства изнутри, а детей Альвенмарка. Столетия научили гептархов тому, насколько опасным может быть даже один-единственный эльфийский воин.

Сильвина прокралась к ближайшему укрытию и снова застыла. Ее путешествие длилось более четырех месяцев, и вот уже три недели она находилась в этом городе, надев шафрановые одежды падших женщин, которые могли свободно передвигаться по улицам. И время от времени ей приходилось заниматься этим делом, чтобы не вызывать подозрений. Она была так близка к людям, как ни одна эльфийка до нее. Поначалу это было ужасно. Мужчину, который думал, что может быть грубым, она едва не убила. Но ведь она не должна была привлекать к себе внимания. Точно так же как в лесу она сливалась с тенями, в городе нужно было слиться с людьми, чтобы ее не могли обнаружить. Она назвалась вымышленным именем Мирелла и купила себе новую одежду. Предлагая себя на грязном ложе или в темном переулке, она становилась кем-то другим, а снимая шафрановые одежды и вымывшись, она вновь превращалась в Сильвину.

Эльфийка многое узнала о простых людях. Больше всего ее удивило то, что они совсем не боятся Церкви. Наоборот, они были преданы ей и находили в ней поддержку. Сильвина осознала, что у нее такой поддержки нет. В ее жизни долгое время не было цели, вот уже несколько сотен лет. И только когда Эмерелль послала ее к Гисхильде, все изменилось. То, что сначала казалось обузой, наполнило ее временем, чего не было уже очень давно, с тех пор как Альфадас погиб в последней Тролльской войне.

Сильвина поклялась себе, что вынесет все, чтобы найти Гисхильду. Нося шафрановые одежды, она как бы каялась: она не должна была покидать деревню той ночью, тогда наверняка бы заметила, как уходила Гисхильда.

Девочка ей нравилась. Гисхильда была ей почти правнучкой. Иногда Сильвине казалось, что в ней черты Альфадаса. Конечно, все это глупости. Гисхильда ведь родилась через тысячу лет после него! И все же эльфийка не могла отказаться от этой мысли, будившей в ней неведомое чувство, которое гнало прочь холодную логику и вызывало слезы на глазах.

Вот опять мимо прошел стражник, и Сильвина воспользовалась возможностью пройти немного дальше. С лица стекали капли дождя, унося слезы. В этом месте нельзя предаваться чувствам! Еще пару шагов…

А потом она узнала: все, что она услышала, ложь. Принцесса не умерла! Это были просто слухи, чтобы отпугнуть преследователей. Говорили, что ее похоронили здесь. Уже две луны тому назад.

Сильвина шла за слухами из Паульсбурга. Сначала она потеряла след Гисхильды. Но затем поиски привели ее в сердце огромной империи священников — в Анисканс, туда, где Альфадас стал свидетелем того, как умер святой Гийом, туда, где Церковь была сильнее всего.

Сильвина видела надгробие на могиле того, кто был наполовину эльфом, наполовину демоном. И именно его Церковь сделала своим важнейшим святым. Нет, мир людей сошел с ума! Их жизнь просто-напросто слишком коротка. Достаточно пары столетий, чтобы самая дерзкая ложь стала истиной. Лгать они умеют. Гисхильда не умерла! Этого не может быть! Сильвина чувствовала, что девочка еще жива. И все же она пришла посмотреть на ее могилу. Там ложь откроется.

Через ворота следующей башни она увидела взметнувшийся кверху сноп искр: солдат подложил щепок в огонь. Мужчины грели руки над костром. Северный ветер хлестал по стенам ледяным дождем. Сильвина подняла голову и посмотрела наверх. И зачем только делать могилы на башнях! Ответ она знала: эти идиоты думают, что так мертвые будут ближе к небу. Нет, они определенно сошли с ума, все люди!

Тонкие пальцы эльфийки касались гладкой стенной кладки. Зазоры были достаточно широкими для того, чтобы она могла ухватиться за них. Ей придется лезть вверх по стене более двадцати шагов. И ни один из стражей не должен заметить ее. Укрыться на стене негде. Но смотреть вверх — значит подставить лицо ледяному дождю. Стражники не станут этого делать. Сильвина наблюдала за ними вот уже более получаса. Ни один из них ни разу не поднял голову. На стене она будет в безопасности до тех пор, пока идет дождь и она сама не издаст подозрительных звуков.

Эльфийка вооружилась волшебством против холодной ночи. Но дождь замерзал на плаще, делая его твердым и тяжелым. Кинув последний взгляд на стражников, она начала подъем. Ряд камней, еще один. Держаться становилось все труднее. Долго так продолжаться не могло.

Сильвина удвоила усилия. Но позволить себе легкомысленную спешку она тоже не собиралась: одно неверное движение означало смерть. Над ней из стены выступал широкий узорчатый карниз. Обрадованная возможностью передохнуть, эльфийка подтянулась и обвела взглядом каменные лица солдат, украшавшие стену широким фигурным фризом.

Эльфийка посмотрела на свои ноющие руки: из-под разбитых ногтей текла темная кровь, смешиваясь с дождевой водой.

Она преодолела чуть больше половины пути. Холод можно отогнать при помощи магии, а боль — нет. Замерзающая дождевая вода начала замораживать зазоры между камнями. Преодолевать последний отрезок рискованно, а ждать дольше нельзя. С каждым уходящим мгновением подъем становился все более опасным. Она помассировала ноющие пальцы, затем натянула тонкие перчатки без пальцев, на обратной стороне которых были приделаны стальные шипы — с их помощью она сможет уцепиться за обледеневшие камни. Потянулась, расслабила мышцы, застывшие от сидения на карнизе. Посмотрела наверх. Мокрый лед придавал стене величественный блеск. На первом этаже внушительной постройки постоянно дежурила стража. «Они сошли с ума, эти люди, — снова подумала она. — Охраняют даже могилы». Да кому нужны мертвецы? Даже если это князья Церкви и так называемые святые. И почему здесь похоронили принцессу-язычницу? Спрятали ее тело среди святых, чтобы она бесследно исчезла? Действительно ли она там, наверху? Или все это обман?

Целеустремленно, не оборачиваясь, она принялась подниматься. Лед трещал и лопался, когда она вонзала в него стальные шипы. Град перешел в снег, который ложился на плечи Сильвины. Кончики ее волос обледенели и кололи щеки. Еще пару шагов! Мышцы горели, пальцы были изодраны. Она чувствовала это, но изгнала боль из сознания.

На парапете над ней стояли статуи святых высотой в человеческий рост. Их серьезные лица смотрели вниз, на город. За ними скрывались рифленые тени колонн, на которых покоился позолоченный купол мавзолея.

Сильвина ухватилась за парапет. Осторожно, стараясь не повредить свежее снежное одеяло, она подтянулась на руках и внимательно огляделась. Здесь стражи не было, только святые и мертвые. Она очень устала, но отдыхать не было времени.

Сильвина была охотницей, выросшей в холодных лесах у подножия Головы Альва, и умела ходить по свежевыпавшему снегу, не оставляя следов.

Она обошла уже половину купольного сооружения, когда обнаружила ворота из позеленевшей бронзы. Оттуда на снег падал широкий луч оранжевого света. Ворота были открыты чуть больше чем на ширину стопы, как будто кто-то только что поднялся на широкую террасу на вершине башни.

Мауравани застыла. Прислушалась, не раздастся ли предательский звук шагов по снегу, но ничего не услышала. Не обнаружила и следов. Только каменные святые смотрели на нее, когда она, пригнувшись, входила в низкие ворота. На верхнем краю двери был оставлен ржавый железный прут, мешавший закрыть двери полностью.

Зачем нужны ворота, которые нельзя закрыть?

На внутренней стороне двери красовался рельеф голубя, который, широко расправив крылья, летел навстречу солнцу. Может быть, они хотели оставить душам мертвых дорогу к небу? Сильвина отвернулась. Кто может знать, что происходит в человеческих головах!

Мавзолей оказался большой круглой комнатой. Каменные саркофаги образовывали двойной круг. Они были возвышенно просты, без вычурных украшений. В нишах вдоль стены в шарах из толстого оранжевого стекла горел огонь. Пахло маслом, сажей, пылью и… смертью.

Сильвина обессиленно опустилась за одним из саркофагов и стянула перчатки. Сила магии потекла в ее израненные пальцы. Здесь, наверху, в мавзолее, она была в безопасности. Здесь есть только она и мертвые. Сильвина забыла о снеге и граде и стала вспоминать свое долгое путешествие, чтобы прогнать боль исцеления.

Из Паульсбурга Гисхильду увез целый флот. Но потом след ее потерялся. От Паульсбурга до Вилусса было совсем недалеко, однако корабли туда так и не пришли, хотя стояла хорошая погода и шторма не было.

Какую тайную цель преследовал флот, Сильвина долго не могла выяснить. Наконец эрцрегент вернулся в Вилусс сухопутным путем. К нему пробраться ей не удалось. Через третьи руки она узнала, что рыцари Древа праха помогли ему освободить похищенную девочку. Говорили, что ее на галерах отправили в Марчиллу, чтобы оттуда везти в Анисканс.

После этого Сильвина приготовилась к длительному путешествию во вражескую столицу. В Анискансе она услышала о карете с занавешенными окнами в сопровождении рыцарей Древа праха и рыцарей Древа крови. Ходили слухи о том, кого могли привезти в королевском экипаже в самое сердце города, где за каменными стенами находились дворцы высших князей Церкви. Туда, где стоял ясень, на котором некогда умер святой Гийом.

Простым смертным дозволялось входить во внутренний город только по большим праздникам. И даже тогда рыцари Древа праха и избранные солдаты следили за каждым их шагом. Что происходило во внутреннем городе, для жителей Анисканса было тайной за семью печатями. Только слухи проникали через золотые ворота в мраморных стенах высотой в сорок футов. Сильвине понадобилось три недели, чтобы узнать, что на Башне мертвых была похоронена девочка-язычница. Труп ее подняли туда под покровом тайны, так, по крайней мере, говорили. Она услышала об этом от воняющего розовой водой мыловара, брат которого якобы был священником и камнетесом во внутреннем городе и иногда приходил навестить свою семью. У Сильвины было подозрение, что мужик рассказал бы все что угодно, только чтобы еще раз переспать с ней. Это оказался единственный след, история, которая могла быть неправдой.

Но эльфийка не знала, где еще искать. Стена, окружавшая внутренний город, имела семь миль в длину. Там были дюжины храмов-башен и дворцов, сотни домов, где жили ремесленники-священники, — город в городе. И здесь Сильвина не могла передвигаться, не бросаясь в глаза. В качестве проститутки войти туда было нельзя, а священнослужительницы не кутали головы. Если бы Сильвина захотела выдать себя за одну из них, то острые эльфийские уши выдали бы ее с головой. Когда она была Миреллой, то носила на голове яркую повязку, чтобы скрыть уши. Она целовала своих клиентов, дарила им свое тело за пару монет, но никто не имел права касаться повязки. Того, кто нарушал это железное правило, она прогоняла.

Эльфийка посмотрела на свои руки — раны затянулись. Она поднялась и посмотрела на саркофаги. Неважно, насколько слаб и неверен был этот след, ей нужна правда.

Она нашла волосы Гисхильды в мусорной яме под Паульсбургом: безошибочно узнала их по запаху. Мауравани, словно волки, могли следовать за запахом пота. Живущие в глуши должны уметь использовать все свои чувства! Волосы Гисхильды пахли кровью. Что эти рыцари сделали с принцессой?

Сильвина шла от саркофага к саркофагу. В белом камне были высечены имена. Здесь покоились жители из всех провинций. Церковь привечала тех, кто отдавал свое сердце Тьюреду, и неважно, где он или она родились. Но имени Гисхильды не было.

В центре мертвецкой в полу зиял люк в форме полумесяца. Винтовая лестница вела в глубь башни. Из шахты поднимался аромат ладана. На каждой ступеньке стояли свечи, защищенные оранжевым стеклом.

Хотя Сильвина не верила ни в единого Бога, ни в какого-либо другого, отгородиться полностью от удручающей торжественности этого места не смогла. Где-то далеко внизу, в глубине башни, подал голос певец. Это были причитания над покойником. Он пел о святом Гийоме, у которого Другие преждевременно отняли жизнь.

«Как красиво может звучать ложь», — подумала мауравани, спускаясь по лестнице, ведущей в другой круглый склеп. Она снова обошла саркофаг за саркофагом и убедилась, что действительно пошла по ложному следу. На сердце стало легче.

Когда она вновь ступила на винтовую лестницу, мраморной спиралью пересекавшую склепы, певец умолк. Эльфийка замерла. Невозможно, чтобы он услышал ее. Никто не может услышать мауравани, когда она этого не хочет! Должно быть, это случайность!

Сильвина спустилась еще глубже в башню. Снова в теплом свете она читала имя за именем. А потом обнаружила то, чего обнаруживать не хотела:

ГИСХИЛЬДА ГУННАРСДОТТИР

ЗАБЛУДШАЯ ДУША

Она долго стояла и смотрела на эти две строчки в камне. Этого не может быть! Не может вот так все закончиться!

Эльфийка положила правую руку на крышку саркофага, закрыла глаза и ушла в себя. Затем произнесла слово силы, но камень не сдвинулся с места. Она попробовала еще раз, подавляя мешавшую сконцентрироваться досаду. Но снова не смогла сдвинуть тяжелую плиту. Она боялась именно этого. Священники многому научились. Они уже умели выслеживать звезды альвов и закрывать их. И здесь, в этом могильнике, магия Альвенмарка уже не работала.

Сильвина достала свой охотничий нож и вставила клинок в щель под крышкой саркофага. Теперь крышка держалась на месте только своим весом. Эльфийка изо всех сил налегла на камень. Крышка двигалась бесконечно медленно. Шорох отражался от стен. Шум может выдать ее. Нужно поторопиться!

Наконец щель настолько увеличилась, что можно было заглянуть внутрь саркофага. Сейчас она все узнает! Она… О нет! В каменном саркофаге лежал гроб, покрытый матово поблескивающим листовым свинцом. Ей понадобится еще час, а то и больше, чтобы выяснить правду. Обессиленно вздохнув, Сильвина прижалась головой к отполированному мрамору саркофага.

Вдруг раздались шаги. Кинжал Сильвины был прочно зажат между плитой и саркофагом. Рапиру и лук она оставила в укромном уголке, чтобы лишний вес не мешал взбираться по стене.

— Кто здесь?

Голос раздавался от винтовой лестницы — голос певца.

Эльфийка застыла. Оружие не понадобится ей, чтобы убить одного-единственного человека. А если священник не один?

В тишине склепа шаги звучали неестественно громко. Человек ступал прочно, но немного неуверенно. Показалась его голова.

— Кто здесь? — повторил священник.

«Должно быть, он один, — подумала Сильвина, — иначе на его крик давно сбежалась бы стража». На плечи священника спадали светлые локоны. Он едва вышел из детского возраста. Черты лица были правильными и красивыми, кожа — бледной, как будто он никогда не покидал стен башни. Единственным ярким пятном на лице выделялись полные чувственные губы.

Эльфийка остановилась. Да, так и есть — глаза молодого человека были словно высечены из мрамора. Два белых мертвых шара, которые никогда не сообщат ему, кто стоит напротив.

Мгновение Сильвина испытывала к нему сочувствие. Его Бог так щедро одарил его: дал ему красивое тело и голос, от которого замирает сердце. Но ему никогда не увидеть, как сильно трогает слушателей его голос.

Молодой священник поднялся на последнюю ступеньку и оказался в широком круглом зале. Прямо за ним поднимался изогнутый столб винтовой лестницы. Тихо шелестела ткань его широкой небесно-голубой рясы.

Сильвина решилась на дерзкий план. То, что она собирается сделать, может означать смерть священника. Но ведь каждый убитый священник — это маленькая победа Альвенмарка.

— Ты действительно не догадываешься, кто пришел?

Голова священника дернулась к ней.

— Кто может оказаться здесь, не проходя мимо стражников, что внизу?

Эльфийка говорила медленно, осознавая свой сильный акцент. Но, возможно, это еще одно преимущество?

Священник замер. Сильвина увидела, как дрожат его руки. Рот его то открывался, то закрывался, словно у выброшенной на берег рыбы.

— Ты восстала из мертвых, — запинаясь, наконец пробормотал он.

Эльфийка колебалась. Она хотела, чтобы его пробрало до костей. Он должен полностью стать преданным ей. Нужно решиться на большее.

— Разве и мертвые не проходят мимо стражи?

— Кто ты? — Теперь священник дрожал еще сильнее. — Ты не человек, не так ли? Твой голос… Он такой чужой. Полон обещания и тайны…

— Меня послали забрать душу принцессы-язычницы. — Эльфийка говорила медленно и торжественно. Нужно держать себя в руках, не дать прорваться цинизму. — Она тоже должна быть спасена.

Священник глубоко вздохнул и опустился на колени.

— Ты Хандан Всемилостивая. Святая теараги. Защитница заблудших душ. — Он протянул руки к искусно сделанному своду склепа. — Молю тебя, Тьюред, прости, что не узнал твою посланницу. — Его жуткие мертвые глаза уставились на Сильвину. — Хотелось бы мне видеть тебя. Но… — Он всхлипнул. — Вера моя слаба… Я должен был знать…

— Не унижайся. — Вдруг ей стало плохо оттого, что она так его использует. — Мы с радостью слушаем твое пение.

— Вы слышите мой голос?

Его залитое слезами лицо озарилось.

— Мы слышим каждый голос, который поет во славу Тьюреда.

Он поклонился так, что коснулся лбом мраморного пола.

— Ты наполнила мое сердце радостью, Всемилостивая. А ведь я нижайший из слуг, мучимый сомнениями и мелочными помыслами.

Дата добавления: 2015-09-29; просмотров: 3 | Нарушение авторских прав

  • магния и кальция 6 страница
  • Глава IV. Динамика науки как процесс порождения нового знания 303
  • РАМАЗАН АЙЫНЫҢ ОРАЗА ҰСТАУ КЕСТЕСІ - 2014
  • лпа терапиясы» мәтініне сөздік
  • Приложения к книге Приложение 1. Краткая история папства, как пример Комплекса власти в Католической церкви.
  • Радіаційна безпека
  • ПОСЛЕДНИЕ МИСТЕРИИ В ЕВРОПЕ
  • НАС СПРАШИВАЮТ: А ЕСЛИ РЕБЕНОК ЧАСТО ПРОСТУЖАЕТСЯ?
  • КРАТКАЯ ТЕОРИЯ. Плотностью вещества называется величина, равная отношению массы тела m и его объема V:
  • ОСОБЕННОСТИ РАЗВИТИЯ ОТДЕЛЬНЫХ СТРАН В СЕРЕДИНЕ XX в.
  • Знай! Думаю только о тебе, а 26 рвану в Оленегорск. Вот мальчишки удивятся: они же ничего не знают, и вдруг я пропал! До свидания, моя хорошая. Ц-ю. Юра.
  • Технология изготовления поковок I группы
  • Общая характеристика законодательства о коллективных трудовых спорах
  • Расстройства преимущественно динамики мыслительной деятельности
  • Продолжительность 7 дней/ 6 ночей на базе
  • Проректору з науково-педагогічної роботи НТУУ «КПІ»
  • КАК УЧЕНЫЕ ОБЪЯВИЛИ ОБ ОШИБКЕ КУРАНА!
  • Совокупный спрос и совокупное предложение
  • Доверяйте своему восприятию окружающих
  • Бап. Ескiру мерзiмiнiң өтуiне байланысты қылмыстық жауаптылықтан босату