Волхв Владимир Вещий 7 страница

Восседали на ложах удобных трое. Один из них был юноша, чуть старше Аркона на вид. Второй была девица красная, облачённая в доспехи воительницы. И третьим был старик с бородой окладистой — разглядев его чуть ближе, можно было заметить две пустые глазницы.

— Что ж, — промолвила Сура. — Время тебе Аркон постигать устройство мироздания. В этой зале пробудешь ты три срока малых, да когда вернусь за тобой, сможешь многое, о чём доселе небылицы слыхал. Эти трое людей будут тебе наставниками.

Промолвив это, улыбнулась белозёрская правительница и, словно растворяясь в холодном горном воздухе, сгинула за пеленой надвигающегося тумана.

Слепой старик подозвал к себе юношу да велел тому выйти из залы, да воткнуть посох в одну из скал, да так, чтоб тот корни пустил. Учение, которое будет Аркон постигать, не позволяло присутствие ни одной живой души, окромя трёх наставников да его самого.

Поспешил исполнить наказ прилежный ученик. Трое переглянулись да обменялись безмолвным словом[100] друг с другом — пришёлся им Аркон по нраву.

Вот уж повернулся он в залу. Женщина-воительница направилась к нему.

Заметил сын Одина, что доспехи, что были на ней, не издавали ни единого звука, даже не скрипнули. Подивился тому да обратил свой взор прямо во очи её раскосые — была то одна из сестёр Суры.

Повернувшись во терем на пригорке, Ерем первым долгом решил повидать супругу Вселу. Завидев её, понял он, что ожидает кто-то встречи с ним подле терема со стороны двора.

Обняв супругу, поспешил он увидеть человека из мест дальних, как ему почудилось.

Старик с пустыми глазницами протянул руку Аркону и повёл за собой на вершину смотровой башни, что была по другую сторону замка.

Медленно поднимаясь по ступеням, шаг за шагом старец вспоминал дни далёкие, когда жил он в Белозёрье, звали его Арил. Был он волею судьбы изгнан из земель светлых, как-то вступившись за тёмного воина, что служил у кощеев и был пленён богатырями.

В то далёкое время всё правление было устроено по- другому в землях Арии. Яр был всё ж одним из верных его друзей, да и Лель с Мером. Знали и почитали силу его, да случилось всё так:

Один из витязей, что пленил чужестранца — слугу кощеева, был зол, и ярость правила его деяниями. Не заслуживал воин чёрный смерти лютой — был он кощеями в малолетстве похищен и не ведал, что творит. Да не было под силу воину простому узреть то — жаждал он расправы над пленником.

Арил окликнул витязя да велел ему оставить ту затею скверную, да не уподобляться злу. В ответ богатырь блеснул мечём, что извергал молнии.

Не ждал такой судьбы для себя Арил — глаза его вмиг ослепли. Оружие то было одно из древних и принадлежало к разряду неотвратимых. Зазевайся Арил ещё на мгновение — потерял бы он не только глаза, но и жизнь. Да всё ж преодолел боль великую — умел он лучше всех мыслею проникать в образы всех и вся. Не желал он зла и воину, да так вышло — мысль его шальная испепелила душу богатыря изнутри, выжигая её словно костёр полыхающий. Повалился противник наземь без признаков жизни, и тело его бренное опустело вмиг.

Прознали про то мудрецы — решили не дожидаться Яра да прогнали слепца вовсе из Белозёрья.



Вернувшись домой, Яр не стал уж оспаривать ихнего решения да оставил всё как есть — знал, что друг его закадычный Арил без вины виноватый, да попросил приютить его вождей племени красного, что жили в высоких горных ущельях.

Так и стал жить там поживать слепой мудрец. И приходили к нему на поклон ученики да ученицы, друзьями ниспосланные, да вот не всякий проходил данные им испытания. Одно из тех испытаний должен был пройти Аркон.

Лестница оборвалась на самом верху, и башня смотровая открылась пред взорами восходящих. Была она построена в форме шара, да шар тот имел внутри намного больше пространства, чем снаружи — то был секрет строителей древних, кои теперешним не чета[101].

Велел Арил пройти Аркону да встать посреди круга алого, что был начертан на выложенном мелкой плиткой полу.

Сбежав по лестнице, Ерем спустился в сад, который благоухал ароматами дивных плодов и цветов с обратной стороны терема. Окинув взглядом всё вокруг, заметил он посреди беседки, что была вырезана из камня тёплого, женскую фигуру. То была Мизида — добилась она разрешения от Морея направиться на Мирград-Землю да передать новость о незваном госте Ерему. Обменявшись взглядами, двое уселись на лавочке да начали беседу длинную.

Ерем предложил Мизиде отдохнуть с дороги да сам мыслям предался, как Товера одолеть. Да за советом направился к двум золотым изваяниям, что стояли подле причала.

Ведали, зачем пожаловал, други старшие — Мер да Лель, и такой предложили уклад Ерему:

Должно пройти три срока малых. И как займётся зорька в первый день опосля времечка пройденного, пусть Аркон последует во чертоги урские да возьмёт с собой в провожатые, взорам людским неявленного, самого Ерема.

То был их замысел, но не время было приводить его в действо.

Поблагодарил новый хозяин терема Мера с Лелем да отправился проведать князя буянского Кира.

Был тот весел и предавался забавам молодецким. Во всю шли торги с купцами заезжими, и народ жил счастливо в те поры.

Усевшись посредь круга начертанного, Аркон последовал наказу слепого старца да взглянул прямёхонько на его чело — без усилий великих навёл Арил на него дрёму.

Тут увидел Аркон — простирались пред ним просторы бескрайние. Да не ловко как-то было, будто ребятёнок малый, первые шаги делать.

Почуял Аркон себя во дрёме, словно в Яви. Огляделся — лес дремучий стоит стеной. На краю того леса опушка, да на одном из деревьев улей пчелиный — кружится пчёл рой да собирает пыльцу с цветов дивных, коими усеяна вся опушка.

Тут одна пчела подлетела к Аркону подле правого уха да давай жужжать. Вмиг понял он, что язык её понятен и прост. Велела пчёлка в царство, что за семью лесами, за семью горами, по-над морем синим направляться.

Было не с руки как-то Аркону без посоха свого, с коим сроднился дюже, передвигаться. Ну что ж — ничего не поделать. Понял тут, что пчела та и есть старец слепой и что место, куда попал, порой бывает недоброе, да поковылял медленно сквозь чащобу напролом.

Тут окликнул его Арил да шепнул на ухо заклинание, что в действо приводило силы великие да могло обратить те силы на благо его произносящего.

Было то заклинание не из лёгких — с восьмого раза смог повторить его точь-в-точь Аркон. Действо могло преображать слово то заговорённое только во дрёме.

Тут подле юноши очутилась плеть, вроде той, что коней стегают нынче. Хлестнул он ей оземь да расступилась чаща лесная. И побрёл Аркон уверенной походкой бывалого странника вперёд — во царство, что по-над морем синим, за семью лесами да за семью горами.

Вот воротился Ерем от Кира на колеснице огненной, распростился с женой, да с Мизидой отправились они во Землюшку, где Морей прибывал — судить-рядить, как быть далее, чтоб уберечь Мирград-Землюш- ку от беды грядущей.

Мер и Лель на время то иглой золочёной обернулись, да заткнул ту иглу Ерем за воротник своего кафтана, да отправился в края дальние, как ни в чём не бывало.

Тем часом Аркон, во дрёме пребываючи, брёл тропами лесными, проходя лес за лесом, чащобу за чащобой.

Вот посредь леса крайнего забрёл он на опушку да увидел избу, что была без окон, без дверей; а за избой протекала река огненная, да не было ни мосточка, ни брёвнышка, чтоб на тот берег перейти.

Шепнул Арил на ухо Аркону что-то, да тот плетью оземь три раза стегнул — отворилась дверца посредь избы той, да вошёл юноша в неё.

Была богата убранствами изнутри та изба. Проходя по палатам, в одной из них увидел Аркон стол длинный, ломившийся от яств, да во главе стола восседал не пойми кто — то ли человек, то ли зверь с клыками, будто у вепря. Да всё ж было что-то в обличии его человечье. Тут заговорил он с Арконом:

— Чего тебе надобно, зачем в хоромы мои пожаловал гость незваный?

Арил тут же подле уха всё нашептывал слова, что в ответ говорить надо было.

— Иду я в град стольный, что по-над морем, за семью лесами, за семью горами. Да никак не перейти мне реку огненную. Не подсобишь ли мне, не развеешь ли мои печали, хозяин дома? — спросил Аркон.

Призадумался вепрь, повертя в руке плод душистый. Надкусил его, да повеяло таким ароматом, что у Аркона слюнки потекли.

Пчела не велела к плодам прикасаться — были они сладкими на вкус, да горечь яда хранила в себе погибель путнику уготованную.

Тот хозяин избы, что без окон, без дверей, подивился терпению Арконову, ведь никто доселе не мог устоять пред ароматом плодов дивных с его стола. Заговорил он голосом человечьим:

— Есть средство у меня помочь твоей печали, но сперва должен ты принести мне ларец хрустальный, что высоко в горах. Да охраняет его птица тоски и печали — всяк, кто позарится на сокровище, будет в пепел обращён. Велел Арил соглашаться Аркону на условие.

Дал вепрь парню три дня и три ночи да сказал ворочаться к полудню на третий день.

Вышел Аркон из избы, да дверца в тот миг закрылась за ним, будто её и не было.

Стал воспрошать он у пчелы, как быть дальше, как до гор тех добраться да ларец достать без вреда для себя.

Прошептала пчела на ухо что-то Аркону, тотчас обернулся тот серым соколом да помчался, что было мочи, ввысь.

Было то чувство необычное для юноши. Птицей вольной во бескрайнем просторе видел он леса и луга, что простирались внизу. Пролетел так ввысь много вёрст да пелену тумана завидел пред собой.

Арил, недолго думая, ветром разнёс пелену, и предстала пред очами ихними гора высоченная, что упиралась вершиной своей в небо тёмное. Указала пчела Аркону на отверстие, что зияло на стене отвесной, да оба мигом юркнули туда.

Была то пещера, что спускалась до самого подножья, да гнездо своё свила там птица печали и горести. Да ларец хрустальный хранился в аккурат под её логовом, так что взять его нельзя было, не потревожив скверное создание.

Пчела забилась в одну из щелей пещеры да тут же, ящеркой серой обернувшись, выползла да зашипела на Аркона — тот принял своё обличье вмиг. Ящерка велела за ней следовать.

Недолго длилось путешествие по тёмной пещере. Почуяла птица дух человечий да давай озираться по сторонам — встревожилась не на шутку.

Посредь темени, присмотревшись, Аркон увидал только что вылупившихся птенцов — их было трое. Скорлупа от яиц ещё была сырая внутри, размеров та была огромных, да Аркон укрылся ею, словно одеялом. Ящерка велела измазаться слизью, что была внутри скорлупы — так тот и сделал.

Птица, ещё немного повертевшись, успокоилась и через какое-то время отправилась добывать снедь для птенцов, выпорхнув из огромного отверстия.

На дне гнезда виднелась трещина, скользнув туда, Арил прошептал заклинание да обернулся камнем железным размеров огромных так, что трещину разнесло во все стороны, да открылся проём. Недолго думая, Аркон запрыгнул туда.

Глаза уже привыкли к темноте, как вдруг, за одним из поворотов в пещере засиял светом ярким ларец хрустальный.

За плечами у Аркона оказалась сума навроде той, что Один, отец его, на ярмарки брал. Бережно поместил тот ларец юноша на самое дно да затянул потуже тесёмки. Вот и полез, что было мочи, поспешая наверх.

Вылез из трещины, и тотчас она сузилась до прежних размеров, а Арил уж ящеркой снова обернулся.

Тут вернулась птица, держа в клюве добычу — был то детёныш единорога[102]. Опустив тушу в гнездо, почуяла она что-то неладное да пристально стала всматриваться вокруг.

Велел тут Арил схватить одного из птенцов да плетью передавить ему горло — вмиг Аркон исполнил всё.

Тут взмолилась птица да голосом человечьим молвила:

— Отпусти птенца моего, человек. Не принесу я тебе вреда. Даруй жизнь ему, и я дарую тебе. Слово даю — век в долгу у тебя буду, коли не станешь губить моего ребятёнка.

Аркон спрятал плеть да велел птице клювом уткнуться под крыло. Так как Арил сказывал, что на кого взглянёт та птица — вмиг прахом обратится. Так и добрался до края отверстия — а ящерка уж на краю, вдруг выросла в размерах да змеем крылатым обернулась.

Оседлал Аркон змея да вниз устремился на опушку лесную к дому вепря.

Через некоторое время добрались Ерем с Мизидой к Морею. Встретил бывший князь их как гостей дорогих. Предложил отдохнуть с дороги, да не до того было Ерему — хотел он в согласии решить с Мореем и людьми ему близкими, как изловить Товера да вернуть его на Буян на суд людской.

Разыгралась буря по-над рекой огненной, ветер дерева к земле пригнул. Вернулись Ар- кон с Арилом к избе, а вепрь уж их поджидает подле. Достал тут ларец хрустальный Аркон и хозяину тех мест протянул — бережно принял тот дар да тут же в избу зашёл, и не спешит выходить.

Достал тут плеть Аркон да хлестнул ей трижды оземь — отворились двери. Вошёл он в терем, а хозяин на прежнем месте сидит за столом да ларец хрустальный подле него. Напомнил тут юноша ему об обещании через реку перейти, да тот и отвечает: — Не спеши, добрый путник, — обещанное слово держу. Да вот надобно мне камень изумрудный из подземного царства добыть, что хоронится по ту сторону мира тёмного. О таком Аркон и слыхом не слыхивал, да не подал вида — решил согласиться на второе условие хозяина да вышел из избы несолоно хлебавши. Взглянул по сторонам, а змея уж нет — снова пчела над ухом жужжит.

Поведал он ей свою печаль, да Арил ему в ответ: — Коли собрался ты в царство подземное, нужно тебе одёжи справить, что холодом изнутри отдают. Царство то больно жаркое, да всяк, кто туда забредёт, может сгинуть смертью лютой, коли не будет готов к пеклу да жару.

Вот пчела прожужжала что-то, и прям на травушке подле Аркона, очутилась одёжа новая — кафтан да штаны новые; на вид, будто из грубой ткани. Велел Арил надеть их немедля — парнишка исполнил его наказ.

Как нацепил одёжу новую, холодно стало телу бренному, словно в мороз лютый. Велела пчела хлыстнуть плетью оземь да семь слов сказать заветных в тот миг. Как проделал Аркон всё как велено — сквозь землю провалился тотчас.

Охранял тот камень дивный изумрудный в подземелье жарком дракон царства подземного, и служил он службою верною господину своему Рею — князю подземного царства. И хранил он его словно зеницу ока. Была сила великая в том камне заложена. Каждый, кто держал его в руках хоть раз, становился неуязвим для врагов — ни в Яви, ни в Нави и ни в Прави.

Жаром горючим отдавало подземелье, да лицо и руки, словно в печи пребывали — то и дело Аркон прятал кисти в карманы удобного кафтана, где, словно зимой, стоял мороз.

Тут пчела прошептала на ухо юноше, что, мол, далее самому ему придётся следовать, поскольку заказано Арилу в тех местах находиться.

В подземелье не было и луча света и посему лучину с собой принесли за пазухой. Аркон держал света луч, будто тот исходил из его ладони.

Присели на камень, пчела уж Арилом обернулась, да и стал Арил давать наставление, как уберечься от хранителя камня изумрудного и добыть тот камень, да вернуться назад к терему.

Вот в мореевой Землюшке собрались купцы урские, коим лихо жилось под гнётом князя нового, Шена. Было их три десятка да люди, что книгу железную читали да знания из неё черпали.

Все пришли к согласию, что необходимо Товера с князем урским разлучить. Надобно доставить того разбой- ничка на Мирград-Землю.

Предложил Ерем действо, чтоб не причинить никому вреда. Согласились все — на том и порешили.

Был замысел прост. Купцы должны были собрать злата и каменьев самоцветных да даров разных диковинных с уголков дальних да из земель чужих, и весточку Шену послать — мол приезжает пусть князь на одну из земель ихних, да уготована ему вечеря праздная с дарами да со снедью диковинной — честь и хвала князю новому Шену.

Выслушал сын Одина старца, внимая каждому его слову. распростились они, и отправился Аркон ещё глубже в подземелье к логову дракона, что хранил камень изумрудный.

Не знал он сколько прошло времени, жар чувствовался всё сильнее и сильнее; и, наконец, луч, что нёс с собой, не понадобился более — предстал пред ним образом своим город подземный.

Жители его, на вид, были причудливые создания. Походил кто-то на зверя, кто-то на жителя морского, а кто и вовсе — на дерева али растения диковинные. Понимал Аркон каждое слово сказанное местными жителями и в ту же секунду осознавал, что слышит всех и вся.

Стен крепостных не было в том городе — были лишь прозрачные ограды, что глазом не увидать. То и дело натыкался юноша на них.

Вот встретил одного из лесных зверьков, на вид, вроде зайца. Да тот ушами прижался к туловищу и молвит: — Знаю я твою печаль, добрый странник, помогу тебе, коль возьмёшь меня с собой на свет белый. Согласился Аркон немедля. Заяц указал ему на светлый проём в одном из образов, что на дерево походил ветвистое и древнее. Двое подошли к нему; тут заяц — прыг — и будто в воду сиганул. Аркон, недолго думая, — за ним.

Очутились они в палатах каменных, где было не так жарко. То был дворец князю тёмному Нею принадлежавший. Повсюду сияло убранство, да было всё ж не по себе как-то — каждый раз, глядя в зеркала, что висели в каждой зале, не видел сын Одина своего отражения, словно не было его вовсе.

Так, проходя залу за залой, вышли они ко двору, где толпища народа собрались. Заяц указал на плаху, где собирались казнить стройную девушку с белыми волоса-

ми — палач уж занёс свой меч над её хрупкой шейкой. Заяц потребовал спасти пленницу, сказав, что то — ни в чём неповинное дитя одного из жителей верхнего мира[103], которая попала в лапы лесных тварей, заблудившись в чащобе, и что сослужит она службу своему спасителю.

Аркон знал уж как спасти пленницу — о том ему поведал слепой старец перед тем, как они распростились. Вытащил он из-за пояса плеть свою да хлестнул ей по полу залы трижды. За окном обратилась девица стрекозой. Все так и ахнули. Подлетела стрекоза к оконцу, распахнул юноша суму бездонную, да она и залетела туда, как к себе домой.

После заяц повёл Аркона в глубину дворца, где был в ступенях тёмных сокрыт вход в подземелье. Усадил зайца парень к себе на спину да плетью ударил по ступеням — разошлись они в разные стороны, да открылось отверстие, словно омут, кружа воздух вокруг. Без страха ступил туда Аркон да очутился в месте, где было очень жарко, словно во знойной пустыне.

Дракон был размером невелик, растянувшись по земле, будто дремал. Стоял камень изумрудный в треноге из чистого золота. Три угла переливались, да огонь горел в другом конце палаты и отражался в камне.

Почуял дракон дух человечий да встрепенулся, и готов был расправится с гостем незваным.

Тут Аркон бросил плеть свою в дальний угол, изогнувшись, — та обернулась змеем трёхглавым. Зашипели все три головы и, ухватившись за хвост дракона, стали его терзать и рвать на части — взвыло от боли чудовище.

Тут, недолго думая, юноша, обмотав руки, засунув их поглубже в рукава, поднял камень да бережно в суму его опустил, да заяц запрыгнул туда вслед за ним.

Перекинув суму через плечо, шагнул к огню, что пылал всё ярче и ярче да прошептал слова, кои были сказаны Арилом — огонь расступился, окутав сына Одина, и тотчас тот очутился подле терема без окон, без дверей.

Получил весточку князь Шен от купцов урских и, отложив все дела-заботы да печали, в путь-дорожку собрался, гостя своего Товера оставив наслаждаться радостью пребывания во дворце.

Через время короткое прибыл он на Землюшку, где купцы ему пир уготовили — вина заморские и снедь, состряпанную лучшими кухарками. Да ту снедь заговорил Ерем на имя Шена — коли отведает он её, впадёт в сон глубокий да будет пребывать в нём до той поры, пока хозяин заговора, он, Ерем, не передумает.

Безо всякой боязни, приняв дары, начал трапезу урский владыка. Музыканты играли весело на инструментах причудливых, коих во Мирград-Земле не встретишь, да девы в одеяниях лёгких танцевали, ублажая гостя.

Постепенно задремал князь да прям ничком угодил в одно из блюд, да засопел громко. Не смел никто тревожить его из слуг, так и отнесли в опочивальню. Умыв, уложили на ложе, да стеречь стали слуги его верные, ничего не заподозрив.

Ерем, тем часом, в обличии князя урского Шена вернулся в хоромы, где пребывал Товер. Подозвав к себе гостя, подняв ладонь да сдунув с неё порошок сонный, бережно уложил его в суму безмерную навроде той, что была у Одина. Затем, оставив всех слуг в стороне, забрался на колесницу огненную да отправился восвояси — во Мирград-Землю на остров Буян. Было всё сделано так, что комар носу не подточил бы.

Следуя замыслу сына Яра, через время определённое, чуть больше срока малого, должен был Морей стать вновь князем урским да сослать всех прибеженцев Шена на далёкую Землюшку, что на окраинах их владений находилась.

В то самое время, Аркон уж подошёл к терему без окон, без дверей, и давай стучать-колотить по стене. Не было поблизости ни души — Арила и след простыл.

Вот, немного погодя, раскрылась дверь и вышел сам хозяин дома, вепрь, изрядно удивившись, — все ж велел он камень изумрудный ему протянуть.

Без всякой мысли задней, раскрыл суму Аркон да извлёк бережно камень наружу, руки обмотав всё ж рукавами одёжи, в которой становилось непомерно холодно. Завидел он, нутром своим почуяв, что хозяин дома хочет погубить его. Так и было — вепрь выхватил громадный посох, который чем-то походил на посох Аркона, что остался на Мир- град-Земле да пустил уж корни на скалах крутых.

Всё ж оружие Вепря было не с Рады-луны. Вырастил сам то дерево из семечка хозяин терема, да служил тот посох ему, как и Аркону, его верой и правдой.

Понял тут Аркон, что не сдобровать ему, да ноги будто вросли в землю — посох уж начал делать своё тёмное дело, а вепрь протянул свои ручищи к камню. Как вдруг, из сумы выпорхнула стрекоза, да, чуть погодя, выпрыгнул заяц и, не думая себе, стали злодея бороть силами своими малыми.

Присела стрекоза на кончик посоха, и стал тот, словно каменный — тяжестью налился да упал на землицу, влача за собой хозяина. Заяц велел Аркону сбросить одёжи, изнутри морозом отдававшие, да зажать, что было мочи, камень в ладонях, да о светлом помыслить.

Тут произошло что-то, что нельзя было описать. Налился вдруг силой Аркон. Погодя немного, вернул камень в суму на прежнее место, взял вепря за клыки его да прижал к землюшке так, что та расступилась, и ушёл он в неё по пояс.

Стрекоза тот час девой светловолосой обернулась — поблагодарила своего избавителя. Ну а заяц, что пребывал всё это время подле юноши, исчез, будто его и не было.

Вепрь всё пытался поднять свой посох, да руки словно приросли к нему. Боль пронзала его — неимоверных усилий стоило даже шевельнуться. Так и застыл он в кривой ухмылке.

Дверь в избу без окон, без дверей, оставалась открытой. Тут Аркон решил заглянуть туда.

Вот воротился Ерем на Мирград-Землю да прямёхонько на Буян в терем золочёный. Да не стал никому ведать, что изловил беглеца, до поры. Суму в укромном месте укрыл подле статуй золотых Леля и Мера — знали только те о его победе да улыбались, смотря с высока.

Кир уж давно град стольный отстроил да не было у него и в мыслях искать беглеца Товера. Жил он в радости, не ведая невзгод.

Не знал никто о возвращении Ерема, лишь жена его, Всела. решил сын Яра передохнуть с дороги и через некоторое время собрать правителей Белозёрских на совет малый — как жить-поживать дальше и как поступить с пленником.

Далеко от тех мест, во землях урских Морей праздновал победу. Ликовал народ, встречая былого правителя, что когда-то сам отрёкся от власти, ему данной. Было по душе всем его присутствие, и книга железная изменила ход его мыслей, установив порядок во всех владениях уров и в Землях, торгующих с ними.

разнеслась та весть за много вёрст и в стране Арии. Прознали про это да послали весточку Ерему, чтоб собраться всем четырём правителям — Одину, Суре, Семарглу и Перуну.

Тем временем, пребывая в дрёме, видя и чувствуя всё, словно в Яви, Аркон понял, что может через реку огненную сам перейти без труда — дева светловолосая знала все тропы тайные, да и горы, что начинались за последним из лесов, были не столь высоки.

Отдохнув немного после битвы с вепрем, собрался сын одина в дорогу дальнюю. Силушка великая наполняла его дух — та, что в камне изумрудном хранилась. Дорога казалась вдвое короче от этого.

Ступая по скалистым обрывам, Аркон не чуял усталости. День сменяла ночь, и уж сбился со счёту юноша, как долго он шёл.

Ранним утром вышли двое на скалистый утёс, и раскинулось пред ними море синее без конца и края. Пришло время прощаться со своей спутницей.

Поблагодарив её, отвесил поклон низкий Аркон да стал думать-гадать, как проплыть ему средь бушующих волн да добраться до града дивного, что был по ту сторону моря. Не было ни лодочки, ни судёнышка близ него; лишь голые камни да утёсы о которые волны разбивались вдребезги, брызгая во все стороны солёной водой, словно в Яви.

Присел тут парень на один из камней да призадумался.

Вот решил взглянуть Аркон на вещицы, так тяжело им добытые, да приоткрыл суму. Ларец хрустальный, что прихватил он в избе без окон, без дверей, — блистал, отражая свет. Да камень изумрудный, что положил он внутрь ларца, — решил ещё раз его в руках повертеть.

Не было Арила рядом, чтоб подсказать ему, как быть да как на тот берег моря бескрайнего перейти. А вот, поиграв немного с камнем, пришло решение само к юноше. Спрятал он вещи драгоценные назад в суму да за плечи её закинул.

Перед ним море вдруг взбушевалось, волны поднялись высоко, и вот одна из них захлестнула Аркона и понесла, словно конь вороной.

Понял тут парень, что во дрёме достичь можно большего, чем в Яви и, не страшась ни на секунду, оседлал волну, да, что было мочи, помчался на ту сторону — на берег, где град стоял. Было то похоже, словно с посохом своим снова свиделся. Но волна была послушнее, добрее и краше, чем его оружие из Яви.

Вот уж золочёные палаты показались на горизонте. Почудилось Аркону, будто говорит с ним море и просит покорно повелевать собой.

День стоял светлый и аккуратно ступил на берег юноша. Малые ребятишки играли неподалёку, гурьбой бегая, словно то были земли его родные.

Подался Аркон смело вперёд да завидел вдалеке большое сборище людей — те шумели да выкрикивали что-то, будто не поделили между собой чего. Присмотревшись, завидел он князя того града, что стоял на холме, возвышающемся над другими, да размахивал цветком из чистого золота, да что-то приговаривал.

Тут решил разузнать всё ж, что за диво деется в граде, что по-над морем, да воспрошать стал женщину преклонных лет. Та рассказала всё без утайки: мол, князя нового на вотчину ставить собрались люди, и старый князь должён цветок чудесный воткнуть в сыру землицу на пригорке; тот распустит лепестки; да Птица Света, что живёт за долами зелёными, прилетит да вырвет его наружу и, пролетев над людьми, бросит в толпу; кто поймает тот цветок, тот и будет князем.

Заулыбался тут Аркон да решил присесть в сторонке, да поглядеть на всё глазами путника.

Вот собрались все четыре правителя белозёрских да Ерем в месте условленном. Стали думать, как Товера проучить, да какое ему наказание следует исполнить.

Перун хотел смерти ему. Сура, напротив, была за то, чтоб душу его просветлить да на истинный путь наставить. Семаргл с Одином мешкали в своём решении. Ну а Яр попросту предложил бы отпустить его на все четыре стороны — об этом знал Ерем, да не ведал, как сделать, чтоб не повторилось то, что произошло давеча на Буяне. Предложил он позвать Мера с Лелем да спросить совета у них, у друзей Яра закадычных.

Четверо правителей Арии сидели да судили-рядили, так и не пришли к решению. Ерем, призадумавшись, совета решил спросить у Рода Лунного — как быть с лиходеем. Все были согласны с его решением.

Недолго думая, собрался он, да не один всё ж отправился, а вместе с Лелем и Мером, которые и подсказали ему мысль ту.

Вот, прибыв домой в терем золочёный, забрался он в одну из палат, что подальше была от глаз людских, прилёг на ложе, и медленно лёгкое тело его отделилось от плоти бренной, а тут уж его двое друзей отца поджидали.

Вмиг они очутились, все трое, на луне, что Луной называется, да предстал им Род в тот раз в виде девы лунной — не было плоти у неё, да всё ж образ стоял перед глазами.

То была одна из людей, что жили в далёкие времена на Мирград-Земле ещё до уров, да и коии уров сотворили для подмоги в делах по хозяйству и в тяжёлом труде. Звали деву ту при жизни — Сверга.

Могла принять она и плоть человеческую, даже обернуться целым толпищем, если надобно. Частью неотъемлемой Рода Лунного оставалась всё ж, да стяжать силу его умела, подчиняя воле своей. Да дала обет не творить ни добра, ни зла на Мирград-Земле и за её пределами — то было главным условием каждой души, что пребывала в Роду Лунном.

Признала Сверга Леля с Мером да поблагодарила их, что Ерему помогли добраться до неё. Знала уж зачем пожаловали и ответ был готов заранее.

Был ей Ерем по нраву, походил чем-то на супруга её, что остался далеко во времени, и посему желала она добра ему; да не могла своим бытиём исполнить то благо, лишь подвести к истине умела ловко, да так, что весь Род Лунный не догадался бы.

  • Восток и Запад в сакральной географии
  • Налоговая система Швейцарии
  • Ивановский край в смутное время
  • ЖХОЛГЙС TRANS2QUIK_ORDER_STATUS_CALLBACK
  • Soundtrack: Kelly Clarkson – Addicted
  • Постановка задачи. Уровни международного движения капитала: географическая интерпретация
  • Играй и зарабатывай
  • Глава ВОДА, VII РАСТВОРЫ 8 страница
  • Как усилить яснознание
  • Голос с Острова.
  • Проектор
  • История магии и оккультизма. 13 страница
  • Целеустремленность в общении
  • Пять утверждении.
  • Подготовка. Подготовка к очищению дома может принимать множество форм
  • The Study and Practice of Relationships among the world’s nations.
  • Лекцыя 1. Міжнароднае становішча напярэдадні і ў пачатку Другой сусветнай вайны
  • Прохожу практику в ГБУЗ СО «Похвистневская ЦБГР» детское отделение поликлиники.
  • Прощание с Египтом.
  • Примеры панических приступов